Родная сторона

Две утки отделялись от стаи и начинали плавно кружить, немного спускаясь к подворью. Они издавали протяжное курлыканье, будто в тоске о ком-то, а потом, вдруг спохватившись, взмывали вверх и мчались вдогонку стае.

– Это мои птички! – говорила она им вслед, – когда-то прибились два детёныша к моим цыплятам, так и выросли во дворе. Однажды выбежали в степь, а зайти обратно не могут во двор. Бились, бились об изгородь, что я только не придумывала, чтобы их заманить обратно – не получилось, что значит дикие. В конце концов, они взлетели и улетели.

А потом через некоторое время я их увидела в стае. Теперь вот уже второй год наведываются ко мне.

Когда она рассказала, я обняла Даринку и заплакала.

* * *

– Я уже управилась. Мне осталось только корову подоить. Сейчас поужинаем и спать. А утром пораньше встанем и с первыми лучами солнца пойдём. Главное опередить охрану и пройти самое видное место до их приезда.

Да какой там сон? Как можно уснуть, пропустив все волшебные звуки ночного сна этого затерянного в степи хутора? Не послушать лёгкие всхрапывания лошадей, стоящих неподалёку в соседском подворье, лай сторожевых собак, шорохи на чердаке дома, крик ночной птицы, какие-то невообразимые, едва доносящиеся звуки, проникающие из окружающего пространства, а потом, когда, наконец, все угомонятся, провалиться в оглушающую тишину.

Но ненадолго. Потому что, пройдёт всего несколько мгновений и бодрый голос самого сильного петуха оповестит мир о приближающемся рассвете. И тут же послышатся первые сонные звуки просыпающихся птиц…

Это Дарина спит крепким сном, а мне, привыкшей к шуму, хоть и небольшого и тихого, но всё же города, не до сна. Запомнить бы каждое мгновение, прожитое здесь, вплести бы его в тот образ, что душа хранит, и унести с собой в вечность… Я ведь свято верю в то, что я тоже когда-то проснусь на рассвете в СВОЁМ родовом поместье и под пение птиц выйду встретить солнце вместе со своим любимым… А может быть, у меня уже было когда-то так, и я сейчас только вспоминаю всё? Да какая разница.

Главное, что моя душа хранит это прекрасное видение, а значит, оно существует не где-то, а сейчас, в этом мгновении, и оно принадлежит мне. Если оно было и есть, то значит и будет, для него нет времени и пространства…

Под утро я всё-таки отключилась на пару часов и когда открыла глаза, то увидела, что свет уже проникает в оконца. Со двора доносились матерные переливы сильного и звонкого голоса Дарины.