Как дети (сборник)

Я попытался прислушаться к дому, почувствовать нечто особенное, разгадать загадку, но слышал только ветер за окном и позвякивание посуды, которую мама убирала со стола.

Мне трудно найти объяснение тому, что произошло дальше. Когда мы с братом вернулись на кухню, то застали следующую сцену: мама, поворачиваясь к плите, чтобы снять чайник, легонько шлепнула папу, как маленького ребенка. И папа сконфузился, чисто по-детски, увидев, что мы были всему свидетелями. Они вновь улыбались друг другу, не вымученно, а по-настоящему.

У меня возникло ощущение, что с меня стирают пыль влажной, приятно теплой тряпкой. Я посмотрел на брата, а он на меня. Возможно, мы чего-то не понимали в отношениях родителей. Но в такие моменты нам и не надо было ничего понимать. Становиться свидетелями их возвращающейся любви – вот то единственное, что было важным.

Возможно, если бы мы знали, из-за чего у них происходят размолвки, мы бы вставали на чью-нибудь сторону. Но такой возможности мы были лишены. Теперь я думаю, что это правильно.

О своих планах в тот вечер говорил только брат. Маме, папе, да и мне в отличие от брата, будущее тогда казалось вполне однозначным. После возвращения с дачи продолжится все то же, что было до отъезда. Поэтому мы растягивали, как могли, этот последний вечер. И время вторило нам, принимало ритм нашего дыхания и разговоров.

В какой-то момент мы все замолчали и услышали, что ветер за окнами стих. Прошедший день окончательно растворился в наступившей ночной тишине.

VII

Когда мы отъехали от ворот, я обернулся, чтобы в последний раз посмотреть на дом. Каждый раз, возвращаясь сюда после долгого отсутствия или уезжая в конце лета, я пытался представить последние секунды перед тем, как мы откроем дверь, или первые – после того, как мы ее вновь надолго закрыли. Я всегда хотел почувствовать эту тишину и пустоту, царящую внутри, узнать, какая она; и всегда точно знал, что могу лишь пытаться ее представить.

Окна были плотно закрыты и зашторены, двор аккуратно прибран, на калитке и воротах висели замки.

Папа умер на следующий день. Мы собирались обедать, когда он вдруг повалился на диван.

– Что случилось? – спросила мама.

– Жарко, – ответил он.

Маму напугало папино лицо, а меня – его голос.