Лукреция Флориани. Франсуа-найденыш (сборник)

А вы, милейший, не скажете ли мне свое имя? Вы, часом, не тот ли почтенный человек, которого зовут Ренцо… или Беппо… или Чекко Менапаче?

– Да, я и есть Ренцо Менапаче, – отвечал старик, снимая шляпу, как всегда поступают простолюдины в Италии, которые преклоняются перед громкими титулами. – А откуда вы меня знаете, синьор? Ведь я-то вас никогда и в глаза не видал.

– Я вас тоже. Но ваша дочь похожа на вас, к тому же мне известно ее настоящее имя.

– Кстати, гораздо более красивое, чем то, какое они ей придумали! Но теперь это уже вошло в привычку, и нынче ее все так кличут! Стало быть, вы хотите видеть синьору? Вы для того и приехали?

– Вот именно, с вашего позволения.

– Ключ-то у меня найдется, и все же, ваша милость, открыть я вам не могу. Этот молодой господин тоже с вами?..

– Да, это князь фон Росвальд, – сказал Сальватор, который знал, как действуют на простых людей громкие титулы.

Старик Менапаче отвесил еще более низкий поклон, однако лицо его при этом оставалось холодным и замкнутым.

– Милостивые господа, – сказал он, – соблаговолите войти ко мне в дом и подождать там, а я пошлю слугу предупредить мою дочь; не могу я заранее вам пообещать, что она захочет принять вас.

– Ничего не поделаешь, – заметил Сальватор, обращаясь к князю. – Нам придется покориться и обождать. Как видно, Флориани решила теперь избегать людей; правда, не сомневаюсь, что нам будет оказан радушный прием, а пока пойдем осмотрим хижину, где она родилась и провела детство.

– И впрямь весьма любопытно, что сама она живет в роскошном доме, а отца своего оставляет под соломенной кровлей, – едко заметил Кароль.

– Виноват, ваша светлость, – вмешался старик и к величайшему удивлению молодых людей повернулся к ним с недовольным видом.

Дело в том, что они привыкли говорить друг с другом по-немецки, и Кароль произнес свою фразу на этом языке.

– Прошу меня извинить, – продолжал Менапаче, – только я услыхал ваши слова. У меня всегда был тонкий слух, именно потому я и прослыл лучшим рыбаком на этом озере; не говорю уж о глазах, они у меня всегда были зоркие, да и сейчас еще я на них не жалуюсь.

– Стало быть, вы понимаете по-немецки? – осведомился князь.

– Я долго служил в солдатах, несколько лет провел в вашей стране.