Мельник из Анжибо

Но было бы, конечно, безопаснее пересесть здесь в повозку, потому что последние ливни вконец затопили Валле-Нуар, а колеса у вашей кареты небольшие, и как бы они не застряли в какой-нибудь колее; все может статься, я за это не поручусь.

– Я вижу, что с вашими дорогами шутить не следует, – сказала Марсель, – и что лучше принять ваш совет. А вы уверены, что повозка не опрокинется?

– Ну, этого не бойтесь, сударыня!

– Я боюсь не за себя, а за ребенка, и потому должна быть осторожной.

– И в самом деле, жаль, если что случится с таким славным малышом, – ласково сказал Большой мельник, подходя к Эдуарду.

– Но очень хрупкое созданье, не правда ли? – сказала Марсель с улыбкой.

– Да, силенок, видно, не много, зато красив, как девочка.

– Стало быть, вы, сударь, направляетесь в наши края?

– У-у, какой большой! – воскликнул Эдуард, вцепившись в мельника, который наклонился к нему. – Помоги мне достать до потолка!

Мельник взял мальчика и, подняв его над головой, понес вдоль закоптелого карниза залы.

– Осторожнее! – остановила его госпожа де Бланшемон, встревоженная тем, что этот деревенский Геркулес так смело обращается с ее ребенком.

– Не беспокойтесь! – ответил Большой Луи. – Я скорее переломал бы все лопасти на моем мельничном колесе, чем повредил бы ему хоть один пальчик.

Незнакомое слово «лопасти» рассмешило мальчика, и он стал повторять его.

– А вы знаете, что это такое? – спросил мельник. – Это такие маленькие крылышки, такие дощечки, которые стоят ребром на мельничном колесе; вода переливается через них и ворочает колесо.

– Лопасть! Лопасть! – повторял ребенок, заливаясь смехом и откидываясь на руках мельника.

– Вот насмешник, вот плутишка! – сказал Большой Луи, усаживая его на стул. – Однако, сударыня, мне надо приниматься за свои дела. Это все, чем я могу вам услужить?

– Да, мой друг, – ответила Марсель; расположение, которое она сразу почувствовала к мельнику, заставило ее забыть о сдержанности.

– Да уж чего лучше, как быть вашим другом! – смело сказал тот, и его взгляд дал понять, что, будь это сказано не столь молодой и красивой женщиной, такая вольность пришлась бы ему не по вкусу.

«Хорошо же, – подумала Марсель, краснея и улыбаясь, – надо принять это к сведению». И добавила:

– Прощайте, сударь, и, возможно, до свидания, так как вы, очевидно, живете в Бланшемоне.

– Поблизости.