«Кровью, сердцем и умом…». Сергей Есенин: поэт и женщины

Лидия Ивановна Кашина обладала теми же душевными качествами, что и Есенин. Не могли быть несимпатичны друг другу эти люди. Духовная близость, взаимное чувство уважения связывали их…

Дети Лидии Кашиной Нина и Юра (Георгий)

Но не только на уважении строились взаимоотношения Кашиной и Есенина. Если верить, например, истории, приведённой Борисом Грибановым в книге «Женщины, которые любили Есенина», то название главы, посвящённой Кашиной, говорит за себя – «Романтическая ночь с константиновской помещицей»: «Весной 1917 года Сергей Есенин приехал в Константиново…

В барском особняке постоянно раздавались молодые веселые голоса, звучал смех, песни, комнаты были уставлены вазами с цветами.

Сын Кашиной Георгий Николаевич, уже будучи взрослым, вспоминал, что в Константиново их семья приезжала каждое лето. Бывали они там и зимой, на Рождество. «Этим же летом, – писал Г. Н. Кашин, – мы ставили какой-то водевиль, роли в котором разыгрывали я, моя сестра Нина и Тимоша Данилин (друг Есенина, домашний учитель барских детей – А.

Когда Есенин перешагнул порог помещичьего дома, он был поражен – его встретила статная женщина в расцвете красоты. На прелестном лице с высоким лбом светились умом лучистые глаза…

Что же касается Лидии Ивановны, то на нее, конечно, произвела сильное впечатление красота Есенина, этакого златокудрого херувима, его стихи, полные свежести, и репутация поэта, уже начавшего печататься в столице.

Их потянуло друг к другу. Есенин стал частым гостем в доме с мезонином, принадлежавшем Кашиной.

Сестра Есенина Катя вспоминала:

« – Ты нынче опять был у барыни? – спрашивала она (Татьяна Фёдоровна – А.Л.).

– Да, – отвечал Сергей.

– Чего же вы там делаете?

– Читаем, играем…

– Брось ты эту барыню, не пара она тебе, нечего и ходить к ней. Ишь ты, – продолжала она, – нашла с кем играть.

Сергей молчал и каждый день ходил в барский дом».

«В один прекрасный день Сергей за завтраком объявил матери:

– Я еду сегодня с барыней на Яр.

Яром назывался хутор, стоявший в четырех километрах от Константинова на опушке леса, на берегу Старицы (старого русла Оки), отделяющей луга от леса. Хутор принадлежал наследникам помещика Кулакова.

Мать ничего не ответила на слова сына – она знала, что с Сергеем спорить бесполезно.