Пушкин за 30 минут

Наша ветхая лачужка

И печальна и темна.

Что же ты, моя старушка,

Приумолкла у окна?

Или бури завываньем

Ты, мой друг, утомлена,

Или дремлешь под жужжаньем

Своего веретена?

Выпьем, добрая подружка

Бедной юности моей,

Выпьем с горя; где же кружка?

Сердцу будет веселей.

Спой мне песню, как синица

Тихо за морем жила;

Спой мне песню, как девица

За водой поутру шла.

Буря мглою небо кроет,

Вихри снежные крутя;

То, как зверь, она завоет,

То заплачет, как дитя.

Выпьем, добрая подружка

Бедной юности моей,

Выпьем с горя: где же кружка?

Сердцу будет веселей.

«Борис Годунов» (1825)

20 февраля 1598 г. Уже месяц, как Борис Годунов затворился вместе со своей сестрой в монастыре, уйдя от мирских дел и отказываясь принять московский престол. Народ объясняет отказ Годунова так, как выгодно ему: «Его страшит сияние престола». Игру Годунова прекрасно понимает «лукавый царедворец» боярин Шуйский, угадывая дальнейшее развитие событий:

Народ ещё повоет да поплачет,

Борис ещё поморщится немного, ‹…›

И наконец по милости своей

Принять венец смиренно согласится…

Иначе «понапрасну лилася кровь царевича-младенца», в смерти которого Шуйский напрямую обвиняет Бориса.

События развиваются так, как предсказывал Шуйский. Народ с плачем умоляет Бориса стать царём. Борис колеблется, затем, прерывая своё монастырское затворничество, принимает «власть Великую со страхом и смиреньем».

Ночь, келья Чудова монастыря, 4 года спустя.

Отец Пимен готовится завершить летопись: «Еще одно, последнее сказанье – и летопись окончена моя». Просыпается молодой инок Григорий, спавший рядом, и жалуется на скуку монашеской жизни, завидуя весёлой «младости» Пимена:

Ты рать Литвы при Шуйском отражал,

Ты видел двор и роскошь Иоанна!

Счастлив!

Пимен возражает иноку: лишь с той поры он ведает блаженство, как Господь привел его в монастырь; успокоение в монашеских трудах искали цари Иоанн и Феодор. Григорий расспрашивает Пимена о смерти Димитрия-царевича, ровесника молодого инока, – Пимен был свидетелем этого «злого дела», «кровавого греха».

Еще горестнее то, что цареубийца избран на престол. Сейчас царевичу было бы 20 лет, и он правил бы. Этой печальной повестью он и собирается завершить свою летопись и передать дальнейшее её ведение Григорию.

Григорий бежит из монастыря, объявив, что будет «царём на Москве». Об этом докладывает игумен Чудова монастыря патриарху.