Гвоздь Пилата Понтийского

Твой фильм покажем, у нас не будет свободы выбора, куда драпать с баблом, когда за нами придут.

– А что? За вами уже прийти должны? – интересуюсь.

– Должны, не должны, но показывать не будем.

И по секрету, на случай всякий, сообщают мне (уже как бывшему чекисту, а с конторой они ссориться тоже не хотят), что им забугорные спонсоры, посмотрев фильм, не велели его показывать. Не тот, мол, дискурс. Сплошное русское влияние и пропаганда.

Строго говоря, и от коллег моих мне и фильму тоже досталось.

– Ты зачем учебный фильм про работу спецслужб снял? – вопрошают.

– Да нет, вроде как. Никого не пытали. В каталажку не упрятывали. Морду не били. Током не пытали. В тазике и нужнике не топили.

– Вот это тоже плохо, – сказал один полковник. – У тебя чистый рай на экранах, и сплошь Штирлицы, умные, вежливые и воспитанные.

– Так я же реальную работу показал, – оправдываюсь после третьего стакана чаю, ибо для виски колотого льда не оказалось в моём холодильнике.

– Лучше бы ты чистилище показал.

– Зачем, – робко интересуюсь.

– Чтобы боялись.

Но самые главные претензии покатили от режиссёра фильма:

– После тебя, Травников, у меня четыре артиста в Москву забрали!

– Так это же хорошо! – парирую наезд Шурика. Из Краснодара[1 - Вначале написал собирательное название города из глубокой провинции, типа «Мухосранск», но так читатели наехали, что пришлось указать действительно название Центра Вселенной.] в столицу! Это же хорошо.

– Кому хорошо? Мне хорошо? Да они у меня здесь за «интузиазизм» работали.

– Так это же тоже хорошо! – возражаю. – Новых набери. За людей радуйся. Жди благодарности и человеческого доброго слова спасибо.

– Да пошли они, овцы неблагодарные. И ты, Травников, сволочь.

– Чего это я вдруг сволочь, если и тебя дебила в Москву приглашали? А ты отказался. Говоришь, что у тебя свадьбы, утренники и елки.

Кого боятся судьи?

Адвокатские практики

Это вовсе не нравоучение и школа для неудачников. Это всего лишь посвящение для умеющих читать в некую сокровенную тайну наших совсем не неприкосновенных. Вы полагаете, что их не гнетут страхи? Что они только и заняты тем, что гнобят по свой воле и разумению участников судебных процессов, виновных и невиновных, не боясь кары Небесной? Вовсе нет. Их как всех мучают страхи и враги.