Знаю, за что

Тишина, заполненная ритуальным действием, таким как раскуривание трубки, созерцание бокала с растворенным в соке виноградной лозы солнцем, протирание абсолютно чистых стекол очков, а то и просто любование объектом, достойным внимания собеседников, будь то заходящее солнце или линия бедра стройной женщины, красивое авто или кусочек неба, плавающий в луже, – для талантливого собеседника это еще один неотъемлемый, наряду со словом, интонацией и смыслом, элемент великого действа, которое зовется общением, разговором, беседой.

Паузы бывают органичными. Это происходит тогда, когда общение получается, и собеседники не просто делятся своими знаниями и мыслями, а новые знания и мысли рождаются прямо в процессе беседы, и пауза в таком разговоре – наилучшее время для рождения великих замыслов, гениальных мыслей и откровений.

Эта пауза заполнялась тихим шумом ночной площади, янтарным светом фонарей, заблудившимся в изумруде крон старых платанов влажным ароматом теплого осеннего воздуха, смешанного с запахом жареных каштанов, вечерним бризом то ли Атлантики, то ли Средиземноморья, удалившимся от побережья на неприличное расстояние.

Эта пауза наполнялась целесообразностью, как наполняются неотвратимостью ливня грозовые тучи, как наполняются энергией будущей жизни почки деревьев ранней весной, как наполняются предощущением любви юные сердца, когда приходит время.

Но пауза отличается от тишины именно тем, что должна закончиться.

– Если все так просто, то мы давно должны были бы знать ответы на все вопросы.

– А почему ты решил, что все просто? Это очень непросто – иметь смелость задавать себе вопросы, ответы на которые могут очень не понравиться. Это очень непросто – игнорировать эмоции и желания, когда даешь себе ответ. Человеческая натура и есть единство эмоций, желаний и интеллекта. Поэтому и тяжело, во-первых, отключить эмоции и желания, когда даешь ответ на важный вопрос, а во-вторых, быть уверенным, что на ответ ни эмоции, ни желания не повлияли.

– Тебе это удалось?

– Трудно ответить на твой вопрос. Думаю, что иногда удавалось, но очень трудно отличить настоящее откровение от иллюзии, тем более от иллюзии красивой или желанной.