Что касается

Суд на земле, а адвокат в облаках.

В Иерусалиме по вирусологии был конгресс.

Те же проблемы, только другим языком.

Где дефицит иммунитета пролез —

всюду ущерб и всюду нарушен закон.

Где моя alma mater? – В Алма-Ате.

Эвакуация, знаешь, сума да тюрьма.

Я по большому секрету скажу тебе:

подозреваю, что теорема Ферма не верна.

Если бы это открылось – всему конец.

Что мы умеем? – только молоть языком.

Всюду проблемы. Какой-то зыбкий контекст,

где узелок ты вяжешь за узелком.

Вряд ли тебе это важно. И ты права.

Вон вернисажи, тусовки – весело как!

Есть у художника, скажешь, своя тропа?

Всё не так просто, Господи, если бы так!

«Опушкой пробегают волки…»

[фрагмент поэмы «Нескончаемые сетования»]

Опушкой пробегают волки,

и звёзды сыплются из глаз.

А гости выпивают водки

и клеят рифмы между фраз.

Вот легкомыслие! – Куда же

нас заведёт оно? – У Даши

дрожит тревога на губах.

Прищурившись, она собак

почёсывает и поглаживает…

И я не знаю, что там дальше,

ищу грибы средь леса букв.

О моём шурине

В пространствах холодных, где фары в метели дымят

и в метеосводках на завтра лишь феня да мат,

нигде до заправки ни пса, ни жилья – только лес,

и парень поёт, загребая толчками колёс

под брюхо, как раненый лось.

Нигде ледяного мотеля в сугробах под дверь,

под мёртвые окна. – Порой только чёрная ель

метнётся с дороги, завидев фар прыгнувший свет.

Он крутит настройку – по радио хрипы и свист.

Он сам кое-как себе Биттлс.

А то и «ламбаду». Он каждые десять минут

закуривает, – так в кабине истошная муть

висит и мотается в запертых стёклах,

и дует горячая топка,

и клонит заснуть.

Мой шурин отнюдь не такой был помятый шофёр.

Он красные дюны без шума на память прошёл.

Другой бы ослаб в одиночку сосать валидол —

подписку на смерть чтобы молча: давал – не давал,—

а в песенке вот она вам:

Un son do lon —

bada le.

Un son do lon —

bada la.

Un son do lon —

bada le.

Un son do lon-bada.

Лови этот звук и бросай ей, как мячик: – «На,

лови этот звук и сразу обратно мне

бросай этот звук!» – И так, пока снежная мгла

не остановится в изумленье и не

собьётся со счёта в уме.

Тогда-то, отбросив все обстоятельства, встреть

в очищенном виде первоначальную весть.

Увидишь: как пыль, на простейшие доли она

бесконечно раздробленная

обоюдная смерть.