История своей судьбы

Очень надеюсь, что её отец позволит ей это. Хотя подозреваю, что могут возникнуть трудности. Такие люди, как правило, плохо сговорчивы, знаю это по своему мужу.

– А почему вы решили, что он должен быть обязательно таким, как ваш муж?

– Мне кажется люди, занимающиеся бизнесом, все одинаковые.

– Думаю, вы не правы, когда равняете всех в одну шеренгу.

– Ну а конкретно вы, отпустили бы свою дочь на занятия ко мне? К абсолютно незнакомой женщине, да ещё и чтобы она приезжала в мой дом?

– Если бы хорошо знал ваши человеческие качества, отпустил бы, не задумываясь.

– А какой я, по-вашему, человек?

– Теперь уверен, что настоящий и самый лучший человек на свете. Спасибо вам за это!

Милана удивлённо читала его сообщение.

– За что вы благодарите меня?

– За то, что вы есть. Есть, вот такая на этой земле, удивительных и редких душевных качеств женщина.

– Спасибо вам за такие слова. Мне очень приятно слышать их, а от вас особенно.

Павел улыбнулся и написал новое сообщение, пытаясь уйти от темы своей дочери.

– Так мы немного отвлеклись, что же происходит у наших героев в вашей книге?

– Мне кажется, они влюбляются. Это пока не совсем очевидно окружающим, но они уже чувствуют это по отношению друг к другу в глубине своего сердца. Завтра я вам вышлю свою многострадальную главу, которую никак не могла закончить, и вы сами всё прочитаете и думаю, поймёте, что я права.

– Буду ждать с нетерпением. Милана, вы меня извините, но мне завтра рано вставать на работу.

– Да, конечно. Я тоже пойду спать. Глаза слипаются. Ложусь поздно, а встаю рано.

– Спокойной ночи, Милана. Сегодня хочу только одного. Низко склонить перед вами свою голову и коснуться губами ваших рук.

Милана улыбнулась и написала прощальное сообщение.

– Спокойной ночи, Паша. Светлых вам снов. До завтра!

– До завтра!

Они ушли из сети одновременно. Вот только заснуть, как собирались, не получилось.

Романов вышел из своей спальни, зашёл в комнату дочери, и присел на полу возле её кровати.

А Ольховская боролась с бессонницей по-своему. Она мерила свой кабинет шагами, двигаясь от одной стены к другой. Наконец успокоившись, и обняв себя руками за плечи, она подошла к подоконнику и посмотрела в темноту за окном.