История своей судьбы

– Я не оправдываю хамства охранника, но сама знаешь, кого подчас берут на такую работу.

– Ты прав.

– Ну, насколько я понимаю, ты уладила конфликт, раз девочка теперь будет приходить к нам?

– Да, я заплатила за неё. Ты считаешь, я была не права?

Ольховский внимательно на неё смотрел.

– Это твоё решение, хотя моё мнение – это баловство. Она должна была осознать свой проступок и впредь так не поступать.

– Влад, какой проступок? Она ещё совсем ребёнок. И возможно, впервые делала покупки самостоятельно.

– Милана, я понимаю, что у тебя, как у любой нормальной женщины, возникает трепетная жалость ко всем детям. Но я надеюсь, ты не собираешься помогать всем обездоленным сиротам, которых будешь встречать в городе. Я и так, если ты помнишь, занимаюсь благотворительностью в достаточно щедром объёме.

– Не волнуйся. Я оплатила её покупку своей личной банковской карточкой, на которой был мой гонорар за последнюю книгу.

Он коснулся её пальцев своей ладонью, но она убрала свою руку.

– Милана, не нужно делить деньги на твои и мои.

– Понятно. Так ты не сказал мне. Ты не против, если девочка будет приходить в наш дом?

– Ну, если вы не собираетесь музицировать в гостиной до полуночи, то не против.

– Нет, мы будем встречаться в три часа, и в пять она уже будет уезжать домой.

– Ну, в таком случае я не против. Спасибо за ужин, дорогая. Я пойду спать. Ты со мной?

– Нет. У меня ещё работа.

– Ну, тогда спокойной ночи.

– Спокойной ночи.

Ольховский покинул кухню, а Милана сидела на месте и ещё долго смотрела перед собой, не моргая, и прокручивая в голове весь свой разговор с ним.

Откуда в нём появилось это хладнокровие? Ведь, когда она выходила за него замуж, он был совсем другим. Не был таким жестоким и циничным человеком, меряя всех людей на достойных и не очень, и подстраивая всю жизнь под какую-то систему.

Она тяжело вздохнула и, поднявшись, собрала тарелки со стола и, вымыв их под краном, направилась в свой кабинет, писать книгу.

****

– Ты почему не спишь до сих пор, лисёнок?

Павел с укоризной во взгляде смотрел на дочь, которая стояла перед ним, старательно стягивая с его шеи шарф и лукаво заглядывая в его глаза.

– Я ждала тебя. Готовила кушать. А ты всё не едешь и не едешь.

– Прости, малыш. Сейчас так много работы в конце года.

Он нежно поцеловал её в кончик носа.

– Беги, разогревай еду. Я вымою руки и переоденусь.