Жизнь после свадьбы

– А что, никого нет? – Света удивлённо выглянула в коридор. Там и правда было пусто.

– Никто не хочет работать, даже ты, Улановская! А ведь такая была хорошая, правильная девочка, – хохотнула Гольдберг, по-хозяйски шаря в Светином столе. – А печеньки есть?

– Ты ж на диете, – ехидно напомнила Светлана, выуживая из сумки шоколадку.

– Какая ты бестактная, – Неля вздохнула и умильно глянула на шоколад. – По шли чай пить, а то у меня организм калорий просит. Надоели эти диеты, нет от них толка, один вред здоровью.

И стресс для моей нежной психики. Главное, для чего это все? Чтобы понравиться какому-то мужику? Да пусть любит меня натуральную! Мужчина, который требует от женщины жертв, – не пригодный для семейной жизни эгоист. А они все такие – эгоисты. Так что, Улановская, давай жить в гармонии с собой и с природой: жрать, что хочется, одеваться, во что нравится, чесать, где чешется, и тогда мы помрем счастливыми.

– Давай, – покладисто согласилась Света, выпихивая подругу из помещения.

 – Пошли, чайник будем ставить и сплетничать.

– А я ж не просто так пришла-то, – вдруг всполошилась Ляля. – Я тебя в кафе хочу пригласить.

– С чего вдруг? – изумилась Светлана. – Есть повод?

– Нету повода, – пригорюнилась Ляля. – Но твой вопрос меня убедил в том, что я права. Вот как мы с тобой живем?

– Нормально? – предположила Света.

– Скучно, – рявкнула подруга. – Уныло и однообразно. Дом-работа, работа-дом. Где драйв? Где эмоции? Где смысл бытия?

– Такими вопросами начинают задаваться алкоголики на начальном этапе болезни, – хмыкнула Светлана.

 – Ой, погоди, иди без меня пока, я шоколадку забыла!

– Улановская, вот, маразм уже не за горами, склероз на подходе, – обрадовалась Ляля. – А вспомнить-то и нечего.

– Не ори, – шикнула Света. – У нас тут клиника, а не…

– Ой, простите, мадам, забылась я. Зубы мне не заговаривай, я чай без шоколадки пить не буду, – напомнила Ляля. – Давай, шевелись! А потом я изложу тебе свой план.

Когда Света пришла в ординаторскую, Ляля уже вовсю кокетничала с Игнатом Павловичем.

Хотя Гольдберг в медцентре не работала, да и врачом не была, здесь она сразу же стала своей. Даже раньше, чем своей стала Света. Однажды Ляля пришла к гинекологу и, нимало не смущаясь ситуации вообще и собственной позы в частности, помимо получения необходимых медуслуг, умудрилась сосватать на работу «отличного офтальмолога, руки золотые, характер ангельский, специалиста с большой буквы».