Избранное. Стихи, поэмы, переводы

Я тоже из тех, кто терпение знает,

Я тоже из тех, кто с надеждой глухой

Глядит и глядит за границу озора,

Где путь обозначен огнем семафора,

Где снегом дымятся верста за верстой.

. . . . . . . . . . . . . . . . . .

Когда же промчится железная вьюга,

Застыв лишь на миг у янтарного круга,

Рабочего люда большая толпа —

Усталая, грязная, грозная, злая —

Сойдет с полустанка ордою Мамая,

Как смерть, молчалива, глуха и слепа.

Сошедшим не надо ни рая, ни ада.

Они – из железного дымного града,

Убогим машинам отдавшие труд,

За все заплатившие кровью и солью, —

Как призраки, по снеговому раздолью

В колючую темень идут и идут.

Вон там, на седьмом километре безверья,

Их ждут золотые огни Семизерья,

Их лики угрюмы и тяжки шаги.

И я вслед за ними, за ними, за ними

Иду, ослепленный снегами густыми.

Куда же идем мы? Не видно ни зги.

Confessione

О, дайте мне взглянуть на пышный Рим!

    Константин Батюшков

Белый лист, вологодский сугроб,

Снеговина раскрытой тетради…

Я листаю пустые страницы,

И становится холодно мне

От листов синеватой бумаги,

Будто я, сумасшедший, бреду

По бескрайнему снежному полю

Или еду на тройке почтовой,

Золотые подковы звенят,

Запятые летят из-под них,

А вокруг ветровые деревни,

Горький запах оленьего жира,

Зажигает мужик сигарету

И верблюд полыхает в снегу,

И горит пирамидный Египет,

И дымится за пальмами Рим,

Где кошницы с душистой травою,

Где тимпаны гремят без конца

И хоругви колеблются в сини,

Умирает божественный Тасс,

Телеграф передал в Капитолий

Лебединое слово его:

«Я сражался с тронхеймским солдатом

И, железом ступню окрыляя,

Я стремился сквозь пепел и вьюгу

На верблюде к арабской твердыне,

Но далекая русская дева

Все равно презирает Гаральда,

А мужик из оленьего жира

Не дает мертвецу прикурить!».

Тут потухла моя сигарета,

Ветром перелистнулась страница,

Опрокинулся синий сугроб

На моем деревянном столе,

Тихо поворотилась дорога,

Не сворачивая никуда,

Оказалось, я еду назад,

Золотые подковы звенят,

Запятые летят из-под них,

А вдали пламенеют кресты

Вологодского храма Софии.