Небесный странник

Лонок займётся им. Всё равно нашему старику нечего делать. Мы найдём для Рэя место в жилом секторе. Я думаю, он освоится.

– Ты ручаешься за то, что Рэй не натворит бед? Ты готов ответить за него в случае непредвиденных действий с его стороны? – спросил Сарти, нарочито повышая голос.

Кан с трудом, через силу ответил:

– Да… Готов, товарищ комендант.

– Вот и славно, – выдохнул Сарти, – я пройдусь с тобой до камеры. Прикажу, чтобы выпустили Рэя. С этого момента он будет под твоим надзором. Но учти… если что-то пойдёт не так, пострадает и он, и ты.

Кан вышел в коридор и посмотрел на часы:

– Три саркана, сорок три симана, – сообщил он.

– Основная подготовка уже идёт, а до обеда долго, – проговорил для себя Сарти, – через два саркана собрание в штабе. Думаю, это не займёт много времени. Пошли…

Они вышли из кабинета и направились вниз по каменной лестнице на первый этаж донжона, минуя охрану и прислугу.

– Тяжёлые нынче времена, – с грустью сказал Сарти, – Великая империя Марконария распалась, бывшие союзники грызутся между собой, новая масканарская верхушка решила навязать безбожную республику, а все, кто против, подлежат уничтожению. Под лозунгами свободы творятся самые кровавые злодейства.

– Кто, по-вашему, виновен в этом, товарищ комендант? – поинтересовался Кан.

– Кто-кто… Террианцы. Это им выгодна гражданская война на наших землях… Ну и мы сами виноваты, что не сохранили былого единства.

На первом этаже донжона несколько охранников по обычаю примкнули к коменданту, и вооружённый отряд двинулся на выход, минуя склады. Оживлённая работа кипела повсюду. Группа рядовых перетаскивала новую партию оружия в хранилище. Рабочие, ремесленники, повара занимались своим делом, попутно приветствуя коменданта. Но Сарти сделал лишь учтивый жест ответного приветствия и, больше не обращая ни на кого внимания, продолжил рассказ:

– После Великой войны они захватили наше союзное королевство Ланпар, но им не удалось прорвать великую линию Грейка, не удалось этим поганым оккупантам сокрушить могущество Его Величества Хатона Второго.

Моту Сарти любил поднимать тот или иной пласт истории, и часто это превращалось в длинный эмоцинальный монолог.