Серёжка

Берта не нашлась что ответить, учитывая, что за все два дня новый мальчик не издал ни звука. Он делал то же, что и все: ел, спал, гулял, ходил на занятия, но при этом не говорил ни слова.

– Будь моей сестрой, – настойчиво повторил он. В его голосе не было ни одной капли сомнения, стеснения, страха или ещё чего-то.

– Но у меня никогда не было брата, – удивлённо ответила Берта, – я не умею быть сестрой.

– У меня тоже никогда не было сестры, поэтому я тебя и прошу. Я Мяготин Сергей Викторович, мне семь лет, мне нужен надёжный человек, поэтому будь моей сестрой.

Берта смотрела на него и ровным счётом ничего не понимала. С одной стороны, она была удивлена, с другой стороны, она противилась такому неожиданному напору со стороны незнакомого мальчишки. И в это же самое время она поняла, что никто с ней так чётко ещё не разговаривал. Без воды и капризов, без длинных слов и уговоров. Он просто говорил то, что хочет, в этом не было сомнений. И она каким-то своим внутренним чутьём понимала, что нужно отвечать так же быстро и так же уверенно.

– Ну, хорошо, давай попробуем. А почему ты выбрал меня?

– Нечего тут пробовать. Если договорились, значит, договорились. Договорились?

– Договорились. Почему я?

– Потому что ты рыжая, по науке это правильно.

Берта собралась было обидеться, потому что это дурацкое «потому что ты рыжая» прилетало ей при любой непонятной или странной ситуации. Но в этот раз обижаться не захотелось, как будто впервые в жизни за этой фразой стояло что-то большее, чем просто присказка.

– Ты – рыжая, – продолжал Серёжка, – а мы с мамой читали статью, где было написано, что рыжие люди, хоть и считаются самыми неуравновешенными и эмоциональными, зато они генетически не умеют врать.

– Я умею врать, – попробовала сопротивляться Берта.

– Это ерунда. Это не врать. Сказать глупость или ещё там чего – это не врать.

– А что врать?

– Сказать, что приедешь, и никогда не приехать, – сказал Серёжка так же уверенно, но глаза его стали как будто прозрачными; Берта даже подумала, что он может заплакать, но он не заплакал.

– А вдруг я не хочу? – выпалила Берта и удивилась, что Серёжка только что вроде дал слабины, чуть не заревел, а голос вообще не дрогнул, и вообще… не заревел.