Возрождённые тишиной. Свернуть к себе

Несмотря на возраст, он был красив: прямая спина, широкие плечи, высокий рост. Он мог свести с ума любую. Как он умел ухаживать, она знала не понаслышке. Но это парадная сторона фасада, а сзади… грязь, вонь, смердящие кучи, запах которых она больше не могла выносить.

Она смотрела прямо в глаза. Слёз не было и назад пути тоже. Лицом к лицу…

«Давно пора было сделать это», – пронеслось в голове у Татьяны.

А чисто выбритое лицо Вадима наливалось злобой. Он вспыхнул. Изо рта брызнула слюна.

– Ты! – вскричал он.

Тут он был прав. Она давно махнула на себя рукой, стараясь на всём экономить. А он добавлял масла в огонь:

– Села мне на шею! – любимая фраза мужа ранила как всегда.

Обычно она послушно умолкала и, плача в подушку, отпускала обиду – негоже хорошей девочке обиды в сердце носить. Но сегодня она не стушевалась, согласно кивая головой, что он прав: терпит её, хотя мог бы давно бросить. Всю совместную жизнь он ей внушал это.

Она подняла ясные глаза:

– Я посмотрела.

– Да, – закричал он, – я терпел! Столько времени! Я всё делал! Всё! А ты…

Она улыбнулась, но дрожащий голос выдавал волнение:

– Делал всё… Но не для меня, а для себя.

Он замахнулся. Она не дрогнула:

– Меня ничего не связывает с тобой. С квартиры как раз съехали квартиранты.

Он схватил её и хотел ударить. Но знакомого страха его потерять не было. И муж стушевался:

– Ты разлюбила меня?

– Я полюбила себя, – сказала она тихо.

Чемодан стоял наготове. Татьяна взяла его в руки. Ноги скользнули в сапоги. Сердце дрогнуло, глаза наполнились слезами. Но она не обернулась.

Дверь хлопнула. И Вадима накрыла тишина. Он сел на стул в прихожей и закрыл лицо руками. Страшно хотелось выпить.

Да, он привык к ней. Тридцать четыре года совместной жизни.

Да, у него были и есть любовницы – молодые, красивые, не то, что она.

Точно! Нужно поехать к кому-нибудь…

Но не хотелось. Сердце налилось тяжестью, в груди защемило.

Он надел шорты, спортивную майку и встал на беговую дорожку. Спорт успокаивал ум и приносил облегчение. Но сейчас даже стремительный бег не заглушал опустошающих мыслей.

Он бежал ещё и ещё, но мысли стучали и пульсировали в голове.