Истории Хельги

Я хотел бы рассказать тебе больше, хотел бы дочитать с тобой «Незнайку», хотел бы сделать это письмо длиннее – таким длинным, какими вообще могут быть письма, но мне нужно заканчивать. Поэтому я скажу самое главное, что мне хочется тебе сказать. Займись тем, что любишь, сделай в жизни что-нибудь важное, не подведи меня.

P. S. Когда пойдешь смотреть на Луну, не забудь взять звездные карты, они помогут тебе не пропустить ничего важного. И не забывай про осенне-летний треугольник. С Новым годом! Дед Федя.

Митя перечитал письмо три раза и только потом увидел отца и мать, сидящих рядышком на диване и держащихся за руки.

Он не знал, что сказать, не понимал, что чувствовать. Никогда прежде ему не хотелось одновременно и радоваться, и плакать.

Мать встала с дивана и протянула Мите альбом с фотографиями.

– Это его фотографии, – сказала она, – их не так много, но я подумала, что ты захочешь их увидеть. Есть еще его письма с фронта брату и жене, но тебе их пока рано читать. Твой прадед прожил 96 лет, Митя.

Он застал две мировые войны, революцию и перестройку, он сам научился читать и писать и за свою жизнь прочел множество книг. Ему ранило ногу на войне, и ее так и не смогли вылечить. Он очень любил жену – твою прабабушку, но она умерла задолго до твоего рождения, и мы тогда думали, что дед Федя сошел с ума. Каждый день он становился у окна и разговаривал с ней.

Митя молчал, он вслушивался в каждое слово и всматривался в лицо матери, стараясь разглядеть в нем фальшь. Неужели кто-то еще, кроме него, мог тосковать по деду Феде? Он видел, что мать тосковала, видел эту тоску и в глазах отца.

Все это время не он один ощущал утрату, они тоже ее ощущали, просто вели себя по-другому.

– Твой прадед прожил удивительно долгую жизнь и был порядочным, добрым человеком. Мы с твоим папой очень по нему скучаем.

Митя просмотрел альбом и одну фотографию забрал себе. Ему прежде не приходило в голову, что дед Федя когда-то был молодым и выглядел по-другому, что у него была жена, дети. Ему всегда казалось, что он единственный ребенок у прадеда и других никогда и быть не могло.

– Я бы хотел написать о нем книгу, – сказал Митя. Мать с отцом обняли его, и впервые за долгое время он захотел обнять их в ответ. Так они простояли несколько минут – три мушкетера возле мигающей елки накануне Нового года. А снег за окнами все падал и падал, и впервые за эту зиму Митя подумал, что есть в этом снеге что-то волшебное.

На следующий день Митя получил еще один подарок.