Самая умная собака в мире

И вода под лапами стала обратно льдом, и Люси чихнула.

– Что-то холодно, Чарли. Пойдемте домой? Да и кушать, если честно, уже хочется.

И… Чарли видит, как умирает и обвисает беспомощной тряпочкой его хвост. Альфа, да. Конечно. И Чарли поднимает голову и укоризненно смотрит на песий город: что ж не пустил? Ведь и сытый был, и быстрый – все как положено. И медленно, очень медленно начинает уходить в сторону, да и ушел бы, если б не живительный шепот Тридцать Третьего:

– Вам, как председателю правительства, в любом ресторане будут рады.

– Ох, я идиот! – стонет Чарли, и хвост его оживает.

Воскресенье. Вечер

А Тридцать Третий хорош, чего уж. Отобрал из всей шоблы двоих каких-то, а остальных не пустил. До комнаты проводил, дверь лбом толкнул и придержал даже. Ошибся, правда, но это уже только внутри поняли, когда Тридцать Третий зашел, а дверь за ним и захлопнулась.

– Ого, смотрите, кто к нам пожаловал! Господин премьер собственной персоной! И не один, а с дамой. Я же говорил: жрать захочет – придет. Ну, здравствуйте, здравствуйте, голубчик. Видок у вас, конечно… Да и запах… Не везет стране на премьеров, что ты будешь делать.

Чарли припрятывает до поры свой альфа-хвост и пятится к двери.

– Уже уходите? – веселится главный. – Ну, не буду задерживать. Понимаю: дела.

Чарли толкает лбом дверь, наперед уже зная, что ничего не выйдет.

– Блять, – бормочет Чарли.

– Блять! – повторяет ошейник.

Главный, уже о нем и забывший, поворачивается, блестит веселыми глазками.

– Простите?

– Да двери эти, – объясняет Чарли. – Что вы их понаделали-то везде? Ходить как?

В комнате тихо. Только в животе у Люси урчит что-то. Не стала на улице есть, вот и голодная.

– Опаньки, – говорит главный.

Кладет свои бумажки на стол и медленно идет к Чарли. Подходит вплотную, присаживается перед ним на корточки.

– Так мы, выходит, и впрямь разговариваем?

Чарли таких много видел. Красные клешни ползут из рукавов. Тощая дерзкая головка, как у воробья, набок. Прищур. Желваки. С такими только наглостью. И Чарли попутал.

– Двери, говорю, уберите, – рявкает он. – По дому не пройти.

Нет, такого взгляда Чарли долго держать не умеет. Разом опускает и глаза, и воспрянувший было хвост. Главный усмехается и встает на ноги.