Заклятая подруга

Идея – ее!

Когда подруги с радостным щебетом покидали кабинет, герр Танненшток, попавшийся им навстречу, вспугнутым зайцем метнулся в боковой коридор и спрятался за угол. Отогнув здоровенный лист фикуса и икая, он с опаской посмотрел вслед сумасшедшим аборигенкам. Если бы длинноногая Лиза была немкой, на ней можно было бы даже жениться. Но уроженка дикой России могла лишь испортить генофонд и напугать благообразную немецкую свекровь.

Герру Танненштоку остро захотелось домой. Уже не в первый раз.

Уборщица, округлив глаза, наблюдала за всемогущим директором, тершимся у фикуса и совершавшим странные судорожные телодвижения.

«Малую нужду справляет, паршивец! – сообразила она. – Вот ведь дикая нация! Тьфу ты, пропасть!»

И побежала к приятельницам делиться новостью.

Глава 7

Вино было выпито, пирожные и орешки съедены, а процесс фотографирования так и находился в зачаточной стадии.

– Порнуха какая-то, – неодобрительно трясла фотоаппаратом Валерия, сгоняя Лизавету с кровати.

– Я не ползаю, – хихикала порядком захмелевшая Бабаева, – я принимаю сблз… солблз… со… бла… знительные позы.

– Твои позы кого угодно отпугнут, – со знанием дела констатировала Рита. – Ты пытаешься охмурить художника, и действовать надо тоньше. С фантазией!

– Не знаю. В прошлый раз безо всякой фантазии было, – горестно оттопырила губу Лизавета и вздохнула, колыхнув грудью.

– Когда «в прошлый раз»? – опешила Горецкая, едва не выронив орудие фотосъемки.

– Да ну, – махнула рукой Лизавета и, не рассчитав, вслед за взмахом длани сверзлась с кровати со звуком сырой отбивной.

– Почему? – охнула Лера. – Ну-ка, будьте любезны, огласите подробности. А то мы тебя тут числим ромашкой полевой, а ты… того… практически тигровая лилия!

– Девочки, чего вы глупости несете. – Лизавета снова поползла штурмовать ложе.

– Заметьте, коллега! – перебила ее Горецкая, пнув ногой кресло, в котором восседала Рита, порядком утомленная затянувшейся фотосессией и французским вином. – Какое дивное слово – «женихались». Вот она, истинная суть этих богемных выскочек. Мужчина небось махал ей шляпой с пером, гарцевал на белом коне, блестел короной и брякал доспехами, а суть всех его красивых жестов свелась к банальному «женихались». Се ля ви.