Выданные мужья обмену не подлежат

Кто бы мог подумать!

– Давай в выходные сходим куда-нибудь? – Костя деликатно не стал углубляться в подробности, сменив тему.

– У меня только суббота выходная, – испугалась Яна. – И завтра выходной. У нас же смены…

– Тогда давай завтра. Днем?

– А тебе удобно? Ты не работаешь завтра? – застеснялась она, вспомнив, что хотела выяснить место работы. Просто так. Чтобы не чувствовать себя нелепо, когда Лара или родители снова начнут интересоваться всякими меркантильными вопросами.

– У меня бизнес, – расплывчато ответил Костя.

 – Поэтому я работаю тогда, когда хочу.

– Ух ты, – пробормотала Яна. Ясность не наступила, но хоть какую-то информацию она получила.

Пора было бежать на работу.

Она порывисто обняла Костю и неловко чмокнула в щеку. Он пах, как настоящий мужчина: табаком, мятой и чем-то неуловимо знакомым.

Неуловимо знакомый запах Яна идентифицировала лишь утром, когда столкнулась в кухне с похмельным папенькой. Владимир Борисович интеллигентно дышал в сторону и под яростными взглядами супруги со всхлипами пил воду из-под крана.

– Хоть бы кипяченой налил! Нажрешься кишечных палочек, – поджав губы, процедила Светлана Макаровна. – Хотя о чем это я? В твоем проспиртованном организме они сами передохнут.

Папа нередко прикладывался к бутылке, иногда пугая соседей и позоря семью. Но большую часть времени он был таким же, как и все, – нормальным семьянином, мужиком и работягой.

– Я же бригадир, ты пойми, – пытался он втолковать непонятливой жене. – Я с людьми должен быть на одной волне.

Но Светлана Макаровна лишь желчно советовала ему в той волне не захлебнуться.

И вот теперь мужской запах был определен. Папа тоже любил зажевывать вчерашние возлиянии ментолом.

Значит, Костя накануне пил… Но ему это простительно. Там же случилось что-то серьезное.

День рождения Маришка отмечала в ресторане. Мама не пожалела денег для любимого дитятки, поэтому пришло человек пятьдесят: мамины партнеры по бизнесу, знакомые с сыновьями и Маришкины друзья.

Девушкой она была общительной, и друзей набралось много. Все ели, пили, веселились, а виновница торжества грустно сидела с двумя лучшими подругами и на разные лады повторяла цифру «двадцать шесть». Выражение лица при этом у нее было таким, что становилось ясно – жизнь закончилась.

И Ларису, и Яну пригласили с кавалерами. Ларисе пришлось брать Лешу, а Яна с радостью притащила на смотрины своего Костю.

Леше было безразлично, куда идти с любимой девушкой.