Гуд, но не очень. Сборник рассказов

Он приглашает всех нас, выпить по чашке кофе. – пояснил Боря.

«Всех нас» это: самого Борю с женой Мариной, коллегу по работе Пашу с женой Олей и их двумя детьми, приятеля Сухаиба, говорившего по-русски без акцента, с женой Галей и их тремя детьми, тётю Валю и Василия Геннадьевича.

Появились ковры и серебристые кофейники с зелёным арабским кофе. Мужчины арабского семейства расположились на одном из ковров, а закутанные в чёрное, женщины стояли поодаль, растворяясь в наступающих сумерках.

Глава арабского клана сначала коротко рассказал о себе: учился в Лондоне, теперь президент строительной компании, а потом представил своих сыновей и братьев. Церемония носила характер лёгкой беседы, обмена шутливыми фразами.

Борис подхватил эту непринуждённую манеру общения, и представил свою компанию. Его жена Марина, коллега Паша с Олей, приятель Сухаиб с Галей, и даже дети, находили какие-то доброжелательные английские слова, чтобы не дать огоньку беседы затухнуть.

Заключительная часть представления пришлась на тётю Валю и Василия Геннадьевича.

Бородатый араб и Боря, как главы делегаций, прохаживались между коврами с роднёй.

И когда, они приблизились к тёте Вале и Василию Геннадьевичу, Боря предупредил своего визави, что его родственники из далёкой Московии по-английски «донт спик». Причём наглухо.

Бородач явно не ожидал такого подвоха. Он даже чуть нахмурился, поскольку за оставшиеся полтора шага до ковра, на котором восседали тётя Валя и Василий Геннадьевич, ему нужно было соорудить фразу, дающую хотя бы призрачную надежду на получение ответа.

В свою очередь, тандем Бориной родни, и так не особо улыбчивый, тревожась за престиж родной державы, и вовсе насупился.

Судорожное просеивание крупиц иностранного языка, осевших в их головах, как накипь на донышке чайника, не обнадёживало. У тёти Вали словечки вообще были с французским прононсом, а у Василия Геннадьевича, за каким– то лешим, всплыл только вопрос школьной «англичанки»: « Ху из он дьюти тодэй?». Кто сегодня дежурный?

– Доха гуд? – с некоторой опаской спросил катарец.

– Доха вери гуд! – заверил Василий Геннадьевич.