Гуд, но не очень. Сборник рассказов

И в этой ямке на футбольном поле, не избалованном дренажом и травой, к осени, играла зябью водная гладь.

Но сравнение данной лужи с Белым морем нельзя назвать удачным, потому как и контуры водоёмов были абсолютно не похожи, и островов, как в Белом море, в луже не наблюдалось.

Лужа разлеглась перед штрафной площадью, в центре, поэтому атакующей команде следовало активнее использовать фланги. В принципе, это не противоречило философии игры Круиффа.

У Жоры Малмыгина случались матчи, после которых и великий Йохан восхищённо показал бы ему большой палец, если бы нелёгкая занесла голландца в город С.

Но были в карьере форварда Малмыгина и провальные игры. И когда Жору спрашивали, от чего это зависит, он только пожимал плечами:

– Хрен его знает! Похоже, всё зависит от первого касания мяча. Если удачно принял пас, обработал, так всё и пойдёт, как по маслу. А если упустил мяч…

В тот день, «первый» мяч, прилетевший к Малмыгину, отскочил от Жоры, как от необструганной деревяшки.

Драма начала плести кружева своего сюжета в конце первого тайма. Хотя, если бы мозги у Саши Кисенкова располагались не так компактно, драма могла сдвинуться в сторону трагедии.

Но о каких мозгах у центрального защитника можно вести речь, если вратарь выходит из ворот и орёт: «Я!», так что в соседнем доме дрожат стёкла, а стоппер продолжает лезть к мячу, как медведь в малинник, выламывая по дороге молодые берёзы!?

Вратарь, конечно, тоже красавец! Выпрыгнул и своим кулаком, размером с голову юного пионера, вместо мяча зарядил в лоб Кисенкову.

Ну, ты прицелься сначала! Прежде чем своими кувалдометрами размахивать! Хорошо ещё Киса попался, чьи извилины, не поцарапанные всякими законами Ньютона и незабвенной повестью «Муму», хранили девственную упругость и в нужный момент самортизировали!

А нормальный человек после такого «недоразумения», мог начать к собственной жене на «вы» обращаться.

Миновав «взаимодействующих» вратаря и защитника , мяч словно управляемый снаряд, сделал петлю, как бы выбирая цель среди толкающихся в штрафной площади мужиков, остановил свой выбор на Жоре Малмыгине, врезал ему по затылку и вприпрыжку пересёк линию ворот «Молота».

Если вы думаете, что в этот момент Данилыч выдал что-нибудь эдакое, то ошибаетесь. Ничего революционного в отечественную ненормативную лексику, тогда он не привнёс. Досада Торшера ушла в плевок в землю и мимическую щедрость.