Городок божьих коровок

Сверре отличался от других скорбящих – он не впадал в хандру и избегал разговоров о прошлом, но от мыслей еще никому не удавалось сбежать.

Оба потупили взгляды.

– Твой эсперссо, Кирстен.

Еще не опомнившись, багетчица машинально потянулась в карман за деньгами, радуясь возможности отвлечься на хозяйку паба. Анне взяла салфетки в обе руки и, не касаясь пальцами, протерла телефон, будто амнезия могла быть заразной. Если бы не полночные игры с племянниками в твистер, Кирстен отказалась бы от кофе этой брезгливой особы.

– Кирстен, – раздался звонкий голос Эммы, – а Арне сделал задание на лето?

– Ты про гербарий? Да, он взял его с собой.

– И много он собрал растений?..

– Эмма, – укоризненно посмотрел на нее отец, покосившись на знакомую, как бы она не догадалась об их секрете, – нехорошо хвастаться.

– Но я ведь хотела поделиться! – девочка надула губки, все в шоколадных крошках. – Арне наверняка не заходил в лес, как мы с тобой…

Улыбнувшись на то, как Сверре, скрывая неловкость, вытирает рот девочки салфеткой, Кирстен сказала:

– Он не показывал мне свою коллекцию, спроси его сама при встрече, – и заговорщицки шепнула: – Я никому не расскажу о ваших походах в лес.

Эмма хихикнула.

– Пофотографировать? – поинтересовался Сверре, немного расслабившись.

– Нет.

Вопрос удивил Кирстен. Она не брала в руки фотоаппарат с тех пор, как в последний раз они прогуливались с Йенсом по набережной – уже больше пяти лет назад.

– А что так? Я давно хотел тебя спросить, почему ты больше не снимаешь? Твой «Городок божьих коровок» поднимает настроение нам каждое утро.

Эмма согласно кивнула.

Энген не сразу сообразила, что он говорит о той фотографии, выигравшей один из конкурсов в Драммене. Фото пришлось продать, так как Линде не хватало на похороны, а принять денежный дар от кого-либо не позволяла гордость, вот Паульсен и купил «Городок».

– Ах, «коровки»… Не знаю.

В глазах Сверре промелькнула грусть.

– Понимаю, – вздохнул он.

С улицы донесся автомобильный сигнал, заставивший всех отвлечься от своих дел. Старший племянник отчаянно жестикулировал с переднего пассажирского сидения автомобиля, прося багетчицу поторопиться.

Помахав на прощание Эмме, Кирстен вышла к старенькому седану серого цвета, такого же, как низкие облака, скрывавшие от Хвиттингфосса солнце почти всё лето.