Счастье малое, домашнее

Фигура тоже на пять баллов. Да, с извилинами было так себе – не Софья Ковалевская, в аттестате одни тройки, да и те с натягом. Но образование – оно для страшилок, им больше-то мужика взять нечем. Барышня была уверена, что покорит этот город с полпинка.

Как бы не так.

Таких «покорительниц» тут было по две штуки на квадратный метр площади. Сочные, грудастые, старательно причёсанные и приодетые нимфы толпились в клубах, на модных тусовках, премьерах и в прочих местах скопления мужчин.

Только вот мужчины были «фи».

Если молодой и стильный, то чаще спец не по девушкам, а по мальчикам. Если не спец по мальчикам, то уже при жене, да не старой и страшной, а такой же молодой и красивой. Да ещё и с выводком любовниц. Если не молодой и не красивый, то либо тоже при молодой красивой жене и том же выводке любовниц, либо вообще ничего не может, либо извращенец, либо опять же спец по мальчикам.

Никто не нёсся к Алисе с предложением руки, сердца и бриллиантового кольца.

И если у себя в посёлке она была первой красавицей, то здесь – лишь одной из многих. Даже моделью её не взяли. Ладно моделью, официанткой в дорогой ресторан – и то не взяли! Сказали, что простовата, здоровата и не в тренде.

Но не возвращаться же обратно!

Алиса желала всё и сразу, она привыкла быть победительницей, поэтому не сдавалась до последнего. Наверное, именно за своё исступлённое упорство и готовность идти по головам она и была вознаграждена знакомством с Николаем Гордиенко.

Конечно, получилось не совсем романтично, но хоть получилось.

В ту ночь Алиса вышла из клуба злая как чёрт. Количество геев на вечеринке зашкаливало. Девиц, отлавливавших холостых и симпатичных, или просто холостых и при деньгах, тоже была туча. Але не повезло. Хорошо хоть для девушек вход был бесплатным, а на коктейли она не тратилась – денег не было. Всякий раз, когда она ни с чем тащилась на окраину, где она снимала койкоместо, – в жуткое, похожее на барак общежитие с туалетом во дворе, хотелось плакать.

Из атмосферы праздника, ароматов дорогих духов, атрибутов шикарной жизни окунаться в нищету и убожество – то ещё испытание.

Метро уже не ходило. Или ещё не ходило.

В любом случае зря она выкатилась на улицу так рано. Но другого выхода не было, назревал мордобой. Какие-то местные девахи с южным говорком весьма неоднозначно намекнули, что переломают Алисе ноги, если она не свалит с чужой поляны.