Нежный человек

Но народ и с этим свыкшийся,

Пьёт по праздникам шампанское.

Между праздниками – водочку,

Между водочками – химию;

Дети инглиш учат: he, me, you…

Что не так? – захлопни форточку.

Эй, тохтуевцы – ату его!

Топоры по Волге плавают –

Железяки, только ржавые.

Стопудово из Тохтуева.

У тебя подошва слабая?

На фуфайке нету пуговиц?

Ты, наверное, тохтуевец.

Я, пожалуй, то же самое.

И, подвигав переносицу,

Мы завяжем на три месяца –

И столица переместится

К Соликамску за околицу.

Северная элегия

Хмыри, хмыри, хмыри, хмыри…

Глаза откроешь и закроешь –

Со стаканом чумазый кореш,

Чабоном делится: «Кури!»

Раскисший берег. Март, апрель…

И сажа валится с котельной.

И Саша валится, отдельно

От Вани, в лодку, как в постель.

Всё тут же: клуб и магазин,

Каркас конечной остановки.

И на велосипеде, ловкий,

С одной ногой рыбак один.

Он будет, только сгонит лёд,

Стоять в реке с утра до ночи:

Два колеса, нога, комочек

Червей, клюёт и не клюёт.

Кентавр наших дней, навек

Прирос он к велику, и даже

Он из портрета стал пейзажем;

И, в общем, каждый человек –

Не человек, а так, топляк,

Что головой в воде качает;

И лещ его не отличает

От валунов и от коряг.

…Мой путь как дерево ветвист:

От корня – ствол, дороги, тропки,

Дрожащий лист, потом короткий

Взмах ветра – и на землю вниз.

Где, сжаты створками зари,

Её кровавым перламутром,

Ещё видны, ещё окурком

Последним делятся хмыри.

И где сутулый силуэт

В реке, как будто знак вопроса…

Его стирает ночь. Так просто

Обозначая свой ответ.

Но я пока ещё ползу

По ветке, и пока не с краю,

Я в памяти перебираю

И узнаю всех по лицу –

Ивана, Сашу, рыбака –

В промозглом ветреном апреле…

И пепел сыплется с котельной,

И живы мы ещё пока.

Огонь к огню

Такая ночью в печке тяга,

Что страшно вылететь в трубу –

Как в космос врежешься, бедняга,

И рухнешь со звездой во лбу.

А рассказать потом кому-то

О зимней ночи – засмеют:

«Ну что за печка, звезданутый?

Теперь беспечен наш уют».

Но я-то знаю, я-то помню,

Как рвался мой огонь к огню,

А космоса огонь бездомный

Ночами бился в дверь мою!

Малой

Передо мной стоит малой

И говорит, блестя соплёй:

– Эй, ёптель, угости-ка сигаретой!

– А ты не мал? – Ты чё, блатной? –

Плюёт малой. – Да нет, родной.