Нежный человек

В опоре на неё поэт заново создает свет и тьму. Затем неизбежно стирает между ними границу.

…В стихах Антона Бахарева сложился свой устойчивый поэтический мир. У него есть географические очертания – это пермский север (Вишера, Губаха, Соликамск). Его ландшафты топорщатся тайгой и стылыми реками, он населён лесными зверюгами и людьми, чей поселковый быт, чья укромная жизнь всё так же вписаны в перспективу исторической мглы, в пейзаж сиротства и заброшенности. Твердь земли забита живой пузырящейся памятью, купол небес – условными знаками высоты.

Восемь лет назад я бы сказала, что онтологические оппозиции в мире Антона Бахарева образуют прочное сферическое единство, в котором силлабо-тонический логос русской поэтической речи противостоит хаосу и распаду. И вот теперь, вдруг, сказав это, я поняла, что же в нём изменилось.

А вот что: лирический герой закончил строительство и заселение своего мира. Он – остановился. В кинематографе есть популярный приём – расширенный стоп-кадр, когда остановленное мгновение наделяет режиссёра неограниченной властью: он может повернуть движение вспять, он может разорвать причину и следствие, что угодно – макрообраз времени образует внутри себя параллельное пространство.

Антон Бахарев останавливает мгновение, чтобы вытянуть из небытия и втащить в неизбежность происходящего то, без чего наш мир трагически неполон: незримое прошлое и неочевидное будущее.

    Анна Сидякина, из рецензий на публикации

«Лето: ничего личного…»

Лето: ничего личного –

Лето перенасыщено

Шумными листьями, тыщами

Истин различных.

Осень: ничего лишнего –

Единоличная истина,

Осень почти божественна –

Но беспомощна.

Мысли зимы болезненны,

Меланхоличные истины

В теле очеловечены –

И беспочвенны.

А по весне бессмысленны

И обезличены истины,

Почва – очеловечена.

В мире ничего вечного.

Про велик

Помню, было мне семь лет,

Мама

Подарила велик мне,

«Каму»,

В масле весь и со звонком –

Что ты! –

Новый велик у меня, с катафотом!

И я стал среди больших –

Равным!

И мужские на локтях

Травмы –

Всем на зависть пацанам

Прочим…

Я на велике с утра и до ночи!

Говорил я: «нипеля»,

«Цепка»,

И трещала в колесе

Щепка,

Прямо в ванной мыл его,

Дома,

Мазал велик каждый день солидолом.