Пять ржавых кос

ИВАН ПОСТНЫЙ

Коля проснулся от стука в окно. Растворив ветхие, в облупившейся краске рамы, он высунулся по пояс в холодный августовский туман. За окном, в серо-молочной пелене, темнели редкой паутиной, ветви рябины, простертые из мглы, к брёвнам старого дома. Коля вытянул руку, и ему показалось, что ладонь растворяется в пустоте. Вдруг по груди больно ударил маленький камушек.

– Кто здесь? – крикнул Коля.

– Миха! Кто ж ещё! Собирайся, поедем рыбу ловить, – послышался с улицы знакомый голос.

Это был Мишка, Колин друг. Они договорились сегодня идти на рыбалку. Коля посмотрел на часы – половина пятого, а собирались они в восемь утра встретиться у моста:

– Чё так рано?

– Дядька на моцике в район едет по делам. Нас до «Ивана» подкинет. А то пешкодралом-то не очень баско, – раздался быстрый окающий говор из тумана.

– Хорошо, хорошо, сейчас выйду, – сказал Коля и закрыл окно.

Он стремительно натянул штаны, носки и рубашку. На цыпочках, чтобы не будить бабушку, прошел на кухню.

Залпом выпил литр молока прямо из банки и взял кусок хлеба. Жуя на ходу, Коля открыл тяжелую дверь и прошел в сени. Там впрыгнул в резиновые сапоги, захватил эмалированное ведро под рыбу и, накинув отцовскую лесную куртку, вышел за порог.

Обычно с высокого крыльца открывался красивый вид на спускающийся к каналу зеленый луг, белую пристань и леспромхоз на другой стороне. По каналу, Волго-Балтийскому водному пути, неторопливо проходили сухогрузы типа река-море, контейнеровозы и пассажирские теплоходы.

Сейчас же в пределах видимости не было даже парника с огурцами, а калитка в десяти метрах от дома еле угадывалась в светло-сером мареве. Весь видимый мир для Николая ограничивался крыльцом, дорожкой до ворот и поленницей у забора, исчезающей в пустоте.

Коля представил себя моряком, стоящим на борту своей каравеллы, дрейфующей в штиль, вблизи незнакомых берегов, скрытых в тумане. Он встал сбоку – благо, леер у капитанского мостика был низкий, расстегнул ширинку и выпустил мощную пенистую струю прямо за фальшборт – "в морские волны", то есть на грядку с горохом.

– Ты скоро там? – послышалось за калиткой.

– Иду, – Коля застегнул штаны, повернувшись, взял из угла длинное удилище, схватил ведро, положил туда ранее заготовленный пакет с банкой червей и спустился с крыльца.

На улице его ждал Миша – худой, похожий на кузнечика четырнадцатилетний голубоглазый юноша, со светлыми растрепанными кудрями.