Пять ржавых кос

Он стоял перед нами в тлеющих мартовских сумерках, большой и усатый, запрокинув голову, как горнист на пионерской линейке, и мы затаив дыхание смотрели, как двигается мощный кадык с жёсткой рыжевато-чёрной щетиной. Уровень жидкости в ёмкости уменьшался в такт горловым сокращениям.

– Хороша-а! – наконец он оторвался от склянки, вытер ладонью усы и закрутил пробку. Спрятал ополовиненную бутылку в карман ватника. Достал кошелёк, протянул две трёхрублевые купюры Яшке.

– Спасибо, ребята.

Мы не верили своему счастью.

Яша сиял. Я думаю, так рождаются воротилы большого бизнеса.

Решили пойти в кафешку с названием «Северное Сияние». Набрали мороженого и лимонада. Все хвалили Яшку, громко отрыгивая газировку, обсуждали в подробностях детали его ловкой сделки.

Я пытался вставить в разговор, как катился по снегу, и чудом наткнулся на свою добычу, бутылку, которую мы здесь прогуливаем, но в общем возбужденном гуле, мой голос тонул. Я не обижался и был доволен, что всем хорошо.

10

Минус сорок. Уже третий день как отменены занятия в школе. Библиотека закрыта, но у меня есть неприкосновенный запас из трёх толстых приключенческих романов. Я начал читать и притормозил, столкнулся с неизвестными словами. Расстояния в книгах мерялось не метрами и километрами, а ярдами и милями. Температура же – в градусах по Фаренгейту.

С милями я разобрался, а вот Фаренгейта, не очень понял. Я спросил папу, как перевести книжные градусы в нормальные, советские.

Он взял справочник, посчитал на бумаге: наш ноль – это их тридцать два, а вода кипит у американцев при температуре чуть больше двухсот десяти градусов, в общем, ерунда, по-моему, какая то получилась. А ещё отец заметил, что сегодняшние минус сорок на улице, равны сорока мороза тамошних.

– Значит, сегодня Цельсий дружит с Фаренгейтом, – сказал я.

– Точно, дружат, – засмеялся папа.

Упрашиваю маму немного погулять вечером.

– Не больше часа, и только во дворе…сейчас без пяти восемь, в девять чтобы был, – она добрая, разрешает.

– Хорошо мам, – смотрю на настенные часы, – «Интересно, а время американские недотёпы, как меряют, может у них час – сто минут, а сутки как неделя?», – улыбаясь своей шутке про себя, натягиваю валенки, пальто и, схватив ушанку с клюшкой, выскакиваю в подъезд.

Я во дворе один, гоняю шайбу под фонарями. Вдруг погас свет. Стоп игра. Серые обесточенные кубики домов замерли под белой луной.