Пять ржавых кос

Иногда, устраивая сражения с солдатиками, или возводя очередной замок из кубиков, я выходил из комнаты, а потом резко заскакивал обратно, надеясь увидеть движение, но фигурки ловко замирали и становились на свои места.

Эта привычка у меня сохранилась до седых волос в бороде. И сейчас, в сорок лет, я иногда резко поворачиваюсь и смотрю на кукол дочери, но они конечно сидят, застывшие в одном положении, разве что глаза их, нечаянным морганием, изредка себя выдают.

5

В выпускной год был дождливый май.

Я смотрю в окно, залитое потоками воды. За стеклом, размытая сцена: едет лошадь с повозкой. Цыгане остановились у мусорных контейнеров в поисках новых пищевых отходов. Тогда еще они торговали не наркотой, а свининой выращенной на несъеденной нами тушеной капусте. Они несколько минут скребут лопатами по стенкам баков. Кладут инструмент и медленно уезжают.

Слежу за струйками воды. В руках тает шоколадная конфета.

Незнакомое, щемящее чувство в груди, какой-то потери и неотвратимости хода времени.

Мамы и воспитатели сидят за столами и пьют чай. Играет музыка: «Буквы разные писать тонким пёрышком в тетрадь, учат в школе, учат в школе, учат в школе». Садик заканчивается.

Дорожки дождя извиваются по стеклу. Они бегут вниз, останавливаются ненадолго и потом скатываются ещё быстрее.

Дома у сестры большая немецкая кукла. Поверх платья натянута моя жилетка, которую я люблю, но уже не влезаю. Почему то я думал, что со временем, смогу, наконец-то её опять носить.

«Учат в школе, учат в школе, учат в школе». Мне очень хорошо и в тоже время грустно.

6

Когда я пошел в первый класс, мы перебрались жить на самую красивую улицу того, моего мира, она называлась по имени нашего города-побратима Лайнфельден-Эхтердингена – улица Лайнфельден-Эхтердингенская.

Освоив письмо, я начал переписываться с дедом и мне приходилось ухитряться и мельчить, чтобы хватило места на конверте в ячейке обратного адреса.

Кстати, приехавший из деревни дедуля для употребления в разговоре сократил и изменил длинное наименование – улица стала Немецкой, а потом её так начали называть все мои друзья и знакомые.

Главная пешеходная магистраль микрорайона была выложена бетонной плиткой. В апреле по краям променада на юг текли ручьи, унося мой кораблик, сделанный из кусочка белого зернистого пенопласта.