Почти высокие отношения

Его присутствие Лена ощутила только тогда, когда он, приведя в движение воздух в непосредственной близости от нее, резко нагнулся и закрыл обзор роскошным букетом каких-то солнечных весенних цветов. Она даже ощутила на своей щеке его дыхание и едва не сползла по стулу от облегчения и нахлынувшего раскаяния.

Лену прорвало, и она начала говорить. Стараясь избегать позорного отсутствия интимных подробностей в ее жизни, она рассказала про маму, про институт, про работу, пытаясь быть остроумной и интересной. Поскольку биография у нее была среднестатистическая, то ничем особенным она порадовать кавалера не смогла.

Тем не менее Олег с неподдельным интересом задавал вопросы, поддерживал ее натужные попытки приветливо улыбаться и остроумно шутить, в общем, вел себя идеально. Он непринужденно подозвал официанта и попросил «поставить пока в воду букет для его девушки».

Это было равносильно введению Лены в официальный статус девушки при кавалере. Она прислушалась к внутренним ощущениям. Организм воспринял эту метаморфозу как должное.

«Действительно, почему нет, – согласилась Лена. – Давно пора уже, хватит в девках ходить…»

– Что вы там шепчете? – улыбнулся Олег.

– Это я сама с собой, – хихикнула Лена.

– Лучше уж со мной поговорите, с собой еще успеете.

– В старости? Когда впаду в детство? – хохотнула Лена.

Олег вежливо улыбнулся:

– Ну, надеюсь, до этого еще далеко.

– А я надеюсь, что не доживу до второго детства, – искренне поделилась с ним Лена.

– Я заказал нам красное вино, – не стал развивать тему кавалер.

 – Вы как? Не против?

После трагического случая с ликером на Валерином дне рождения Лена пила очень осторожно. Хотя сегодня для смелости это не помешало бы.

– Не против, – согласилась она.

– Вы становитесь покладистой. Тогда, пользуясь случаем, спрошу: может, вы и на брудершафт выпить согласитесь? А то неудобно как-то «выкать».

Слово «брудершафт» моментально разбудило в памяти роскошную сцену из ее любимых «Покровских ворот», когда Савва Игнатьич с гармошкой нарезал круги вокруг стола с крайне интеллигентной публикой, воспринимавшей его как самобытный персонаж.

Лена надеялась, что после одного бокала она вряд ли начнет петь или пойдет вприсядку между столиков, потешая степенную ресторанную публику.

– Ладно, давайте на брудершафт, – после небольшой паузы согласилась она.

Но вся ее смелость улетучилась как пена с кока-колы, когда настал момент этого самого брудершафта. Целоваться было страшно.