Испытайние

Это название говорит еще и о любви автора книги к тому, что известный теоретик и исследователь авангардных приемов Сергей Бирюков назвал «суммой технологий», разработанных авангардом на протяжении ХХ века. В сущности, эта «сумма технологий» настолько прочно вошла в ткань современного стихосложения, что в той или иной мере присутствует в текстах практически всех современных авторов, включая тех, кто относится – на взгляд из сегодняшнего дня – к сугубо традиционным. Но у Елены Семёновой обращение в этим приёмам очевидно, более того, это становится очевидным уже при чтении названия книги.

В ее детских и юношеских стихах это проявляется на уровне незатейливых неологизмов типа «мурашечпый» и обращения к форме верлибра, что, строго говоря, к «сумме технологий» не относится. Эти стихи отличает открытость миру, умение создать интересный образ, но основной их корпус находится сугубо в рамках традиционности. Наиболее близок к авангардной эстетике текст «Утренняя лихорадка» – лучший в первой главе, содержащей детские и юношеские стихи.

Зато название второй главы говорит само за себя – «Вороблю!», а открывающий эту главу текст с этим названием отсылает непосредственно к Хлебникову:

О, воробьями щебечущий куст!

Кинь воробьиное слово из уст,

Стань воробьинственным взводом моим,

Где каждый воин стократ воробьим,

И без труда воробьись в тот же миг

В класс, воробьящий лихой чик-чирик.

В пир, воробляющий как во хмелю:

Я этот мир без ума вороблю!

В этой главе появляются более сложные неологизмы, типа «разветвия» и «крыля» и продолжается работа с формой традиционного стиха, при этом в качестве наиболее удачного можно отметить текст «Цветы водосбора», относящийся к тому же году, что и «Вороблю!».

В последующих главах ощущается напряжённая работа по осмыслению своего места в мире, в кругу людей, жизнь которых связана с «курвой Москвой» и жизнью речи и слова, и выработке своей, сугубо индивидуальной поэтики, базирующейся на прививке к традиционному – с точки зрения сегодняшнего восприятия этого термина, – стиху некоторых приёмов из «суммы технологий» авангарда.

Движущей силой этой работы является ожидание того, что в какой – то момент, говоря словами самой Елены Семёновой, «вдруг запоем на ином, нерифмованном, птичьем». Этот эпитет – «птичий» очень характерен для Елены Семёновой, недаром, говоря о любви, она придумала слово «вороблю». Видимо, именно в птичьем гомоне ей слышится нечто такое, что дает ключ к разгадке тайны окружающего мира.