Нескончаемая Лениниана. Сказки-малютки

Четверо здоровяков взвалили его гроб на лафет и отвезли к кремлёвской стене, где и закопали.

– Как, неужели обманули его члены Политбюро? – удивится читатель. А чему тут, собственно, удивляться? Они хотя и члены Политбюро, а тоже люди. И они не хуже нашего знают: не обманешь – не проживёшь.

Дурная привычка

Виталию Стесину

Случилось, что шофёр Владимира Ильича заболел, и ему дали другого. Это был весёлый, обаятельный парень Вася. Его сразу все полюбили.

Сев за баранку, он оттёр кепкой пот со лба и сказал:

– Ну и жара нынче!

И весело выругался, да так, как даже при дамах непозволительно, а тем более при Ильиче.

– Ничего, спадёт!

И они поехали.

Шофёр молчал недолго, а потом снова помянул жару и опять выругался – точь-в-точь как в первый раз. Ильич и на этот раз сделал вид, что не слышал.

– Молодец, Вася, – сказал он. – Хорошо ведёшь машину.

Вася подумал, что вождь, должно быть, не очень хорошо слышит.

– Жарко, а?

– Да жарковато, – согласился Ильич.

И тут Вася опять выругался, прямо Ильичу в ухо. Ильич уже не мог делать вид, что не слышал. Хлопнув дверцей, он вышел из машины. Минут через десять он вернулся с кружкой холодного кваса.

– Вот, – сказал он, – это помогает от жары.

Вася залпом выпил квас, крякнул – и они поехали.

Некоторое время Ильич молчал, а потом наклонился к Васе и загнул такое, что Вася чуть-чуть не наехал сначала на дом, потом на дерево.

– Вот это да-а! – Он глядел на Ильича и с некоторой растерянностью, и с неподдельным восхищением. – Такого я даже от нашего брата-шофёра никогда не слышал!

– Вот видишь, – сказал Ильич, посмеиваясь. – Выражаться матерно и я умею, но только этого не делаю. Нехорошо это. Надо бы тебе эту привычку оставить.

После этого случая Вася совершенно преобразился. И курить бросил, и пить.

И не только при Ильиче, но даже при дамах он больше не выражался матерно.

Конверт с виньетками

Один мужик, будучи в нетрезвом виде, так сильно прибил жену, что она убежала из дому. Убежала она не куда-нибудь, а к другому мужику, на другой конец деревни. Первый мужик затосковал. Когда по прошествии трёх дней жена не явилась, он сделал письменное заявление сельскому милиционеру о своей пропаже.