Цивилисты

Приезд в августе неожиданной гостьи – в самый период сбора урожая и работ по его сохранению в виде заготовок на зиму – был явно некстати, но как истинно русские люди родители, братья и сестра Николая приняли Киру приветливо. Николаю была даже выделена пара дней для поездки в столицу, чтобы показать Москву гостье. Так Кира познакомилась с семьей своего приятеля, погостила несколько дней да и возвратилась домой.

Новый учебный год начинался первого октября. По возвращении в школу милиции дружеские отношения между Николаем и Кирой только крепли и закончились свадьбой, состоявшейся в первых числах марта.

Роза Васильевна – мать Николая, что называется, костьми ложилась, чтобы свадьба не состоялась, имея о дальнейшей семейной жизни старшего своего сына другое представление. Не сумев противостоять его воле, пообещала Кире практически в день свадьбы, что разведет ту с Николаем уже через год.

Прошла скромная, но веселая свадьба, родители Николая уехали домой, Николай на неделю возвратился в казармы школы.

Супруги жили у Киры и ее деда Матвея полтора дня – с середины субботы до раннего утра понедельника: Николай был курсантом очного курса, находился на казарменном положении и возвратиться в учебное заведение должен был не позднее восьми утра понедельника.

Как-то уже летом, в июне, Николай приехал к жене, которая ждала его свежеприготовленными густыми щами с мясом. Съев пару ложек щей, он с явным неудовольствием отодвинул тарелку.

– Капуста переварена – щи есть невозможно! – сказал он.

Конечно, когда мужчина умеет готовить и делает это хорошо, угодить ему непросто. Николай готовил неплохо, переняв это умение от отца. Кира вновь попробовала щи. Да все хорошо! В чем дело? Она обычно готовила их именно такими, раньше он ей никогда претензии не предъявлял. Что теперь-то не так?

– Невозможно? – изумившись, спросила она.

– Невозможно, – нахмурив лоб, настаивал Николай.

Убили не сами претензии, а тон, которым он их предъявлял. Если бы он просто сделал замечание и попросил бы в будущем что-то учесть в приготовлении, посмеялись бы, поели бы, на том бы и порешили… А тут сам тон, выражение лица, совершенно отвратительная мимика… Он был похож на придиравшуюся к любой малости свекруху в самом отрицательном смысле этого слова.

Кира заторможенно соображала, но понять ничего не могла: что это было?

– Так есть нельзя? – подытоживала она, видя, что Николай браться за еду не собирается.

– Нельзя, – настаивал он.