Дети не помеха

Я совершенно не вижу себя в этой роли, – строго наказала она ему.

– Я же только пиво, – попытался оправдаться он.

– Слушай, вот только давай не будем как в анекдоте, когда жена ставит мужу условие, или я, или пиво, а он уточняет, а сколько пива, – сказала Лера.

Олег рассмеялся и ответил, что он ее понял и что пива будет намного меньше. Доча важнее. Прямо так и сказал: доча – важнее. Как будто знал, что я буду девочкой. Видимо, всё-таки запомнил тот сон. Но мысли о собственном сыне он так и не оставил, потому что, когда мама сказала ему, что не хочет узнавать пол будущего ребенка, он стал настаивать на обратном.

– Ну, Олег, пожалуйста, пусть будет сюрприз! Как раньше, когда еще не было УЗИ. Ребенок рождался и врачи говорили родителям: у вас мальчик! Или – у вас девочка. Это же так интересно!

– Нет, я должен знать заранее, чтобы настроиться. Можем даже поступить так: ты сделаешь УЗИ, выйдешь, а доктор скажет мне пол.

– То есть, получается, ты будешь знать пол, а я нет?

– Да ты так не переживай, я тебе не скажу.

– Нет, погоди-погоди, то есть ты будешь знать пол, и, когда я у тебя захочу узнать, какого пола наш ребенок, и спрошу тебя об этом, ты мне не скажешь?

– Не скажу, – его глаза смеялись, но лицо продолжало оставаться серьезным.

– Ерунда какая-то, – смешно сердилась мама. – И всё-таки мне кажется, интереснее не знать. Я не хочу.

Трехмерное УЗИ, которое нам должны были на память записать на кассету, было назначено на 15 января 2005 года.

Доктор, водя маме специальным прибором по животу, рассказывала и показывала на экране, где у меня сердце, где почки и прочие внутренние органы, а когда опустилась чуть ниже, папа, сидевший рядом на стуле, замер.

– Хотите знать пол? – спросила врач.

Лера живо отреагировала вопросом на вопрос:

– А вы его видите?

– Конечно, вижу, раз спрашиваю.

Мама взглянула на Олега. Тот молчал. Видимо, решив придерживаться своего плана, он просто ждал, когда жена ответит «нет».

– Да! – радостно сказала она.

– Девочка, – с облегчением выдохнула доктор.

Лера снова взглянула на мужа. Тот молчал. Лицо его оставалось непроницаемым и по нему совершенно нельзя было понять, что он чувствует.