Галерея мужских пороков

– Разница в том, что меня, по неинтересной мне причине, лишают выбора, – огрызнулась Алиса, которая все еще пребывала в бешенстве. – Мы же не в Северной Корее живем!..

Пришла менеджер, Алиса выразила неудовольствие, менеджер приставила к ним другую официантку, морковный пирог ей принесли, но есть его пришлось в одиночестве – Марьяна унеслась в ресторан, где что-то случилось, а Фая поехала на массаж.

Алиса любила подруг, но и умела наслаждаться обществом самой себя. Ее все еще удивляло, что сидит она, Алиса Трейман, в стильном кожаном бомбере, в джинсах от «Настоящей Религии», в туфлях за пять сотен – в модном кафе и ни в чем себе не отказывает.

Алиса мельком взглянула на соседку – унылую девицу в сером костюме и простеньких сиреневых лодочках – такую офисную клушу, проникшуюся корпоративной культурой, и уловила в ее глазах зависть. Не какую-то особенную, а самую обычную женскую зависть – такую, что испытывает любая девушка, когда против своей воли сталкивается с более модной, красивой, уверенной в себе конкуренткой.

Конкуренткой – потому что это очень важно, на кого смотрят случайные мужчины в кафе (на улице, в спортзале) – на тебя или на стерву, которая самым бессовестным образом эксплуатирует собственную сексуальность.

Есть даже особая гримаса – хмурое лицо с выражением: «наверняка она спит со старым, лысым, горбатым извращенцем», и взгляд исподлобья.

Это комплимент. Потому что одобрение, восхищение – это одно, а вот столь очевидная ревность – это, ребята, победа.

Так уж устроен мир: зависть – индикатор успеха. Если тебя одобряют, значит, ты либо ничего особенного собой не представляешь, либо уже вошел в историю. Но пока ты на коне, пока ты угроза, тебя ненавидят. Если о тебе распускают сплетни, пишут гадости, радуются твоим промашкам – ты со щитом. Это жестоко. Но это жизнь.

Алиса вспомнила Николину Гору, где они жили с матерью, пока она, Алиса, не пошла в первый класс. То есть формально это была деревня рядом с Николиной Горой – это сейчас там особняки и метр земли стоит больше, чем вся Центральная Африка.

А тогда, пятнадцать лет назад, стояли редкие дачки, в основном настоящие деревенские дома – противненькие, без водопровода, с печкой, туалетом на улице.

Отец разбился на машине, когда Алисе было три года – она его почти не помнила. Бабушка немедленно заявила невестке – то есть матери Алисы, чтобы та убиралась из квартиры.