Любовь до белого каления

Именно Елена Владимировна, несмотря на тетины мольбы, открыла девочке правду, мотивируя это тем, что «лучше пусть она все знает, чем ты раньше времени переедешь на кладбище».

Правда, как это часто случается, оказалась далека от догадок и предположений. Мамин новый муж категорически не хотел детей. Ни маленьких, ни взрослых – никаких. У него было трое своих от предыдущего брака, и брать на себя заботы о еще одном он не желал. Поэтому мама согласилась на его условия: ребенок остается в России, у сестры, а супруг ежемесячно выделяет некоторую сумму на его содержание.

Встречам с дочерью он обещал не препятствовать. Единственное – это должно было происходить не очень часто, так как поездки стоили денег.

– Твоя мама хотела как лучше, – смягчила повествование Елена Владимировна. – Если бы она осталась тут, то и жизнь бы свою не устроила, и тебе бы не помогла. Понимаешь?

Спорить с суровой тетиной товаркой Света не рискнула, хотя по тону было понятно, что Елена Владимировна мать не одобряет и оправдывает ее через силу.

– А у Верочки, кроме тебя, никого нет. Она из-за тебя и замуж не вышла, и ребенка не родила. Все для тебя. Так что пойди и извинись.

И Света пошла. И извинилась. Хотя ничего не поняла и не поверила. Но когда приехала долгожданная мама и Светлана слово в слово передала ей «неправду», мамуля покраснела так сильно и так глупо и непонятно начала оправдываться, что даже Светиных мозгов хватило на то, чтобы сообразить – Елена Владимировна сказала чистейшую правду.

Хотя осознавать это было больно и обидно.

Тетя Верочка потом еще долго оправдывала и сестру, и Свету, говоря, что замуж она все равно бы не вышла, так как не за кого, и детей у нее нет вовсе не из-за Светочки, но это уже было неважно. Вспоминать об этом не хотелось. Та история, не имевшая ни конца, ни решения, так и тянулась, и Светлане было мучительно стыдно вспоминать об этом, как о нераскрытой подлости или гнусном преступлении, которое останется клеймом на всю жизнь.

«Вырасту большой, разбогатею и осыплю тетю Верочку подарками!» – решила она.

От этого решения на душе стало легче, но шрам остался. Иногда он болел очень сильно, как старая рана перед сменой погоды. Особенно перед приездом мамы.

Зато у Аньки Марковой были и родители, и первый красавец двора, Стас, в женихах, и сплошные пятерки в дневнике. Именно дух соперничества сподвиг Свету на получение медали. Но у Марковой медаль была золотой, а у Светы – серебряной.