Коктейль под названием «муж»

– Знаете, где у нее пирсинг? – цокал языком дед, смущая участников семейного застолья, и так чувствовавших себя в присутствии Валькирии, как стая лебедей рядом с упавшей в реку курицей.

– Могу показать, – с готовностью хваталась за ширинку красотка и зычно гыгыкала.

Максим Михайлович свирепел, но сделать ничего не мог. Отец был не только главой семьи, но и держателем основного пакета акций.

Валькирия раскрутила Михаила Яковлевича на покупку мотоцикла, и некоторое время дед с упоением носился по ночному городу в кожанке и бандане.

Но на фестивале юная нимфа была застукана старцем за прелюбодеянием с тощеватым прыщавым юнцом, и патриарх семейства Кузнецовых потерял интерес к мотоспорту.

Семья затаилась в ожидании нового коленца, на которые дед был мастером.

Манерную невестку он терпеть не мог, к сыну относился снисходительно, а внучку нежно любил. Самым страшным испытанием было любое официальное торжество, которое по этикету нельзя было провести без Михаила Яковлевича. Дед мстил своей социалистической молодости, державшей его в узде сплошных ограничений, и любое тусовочное мероприятие превращал в фарс, позоря близких и распугивая гостей сомнительными комплиментами и вызывающе-откровенными разговорами политической направленности.

С первыми он подкатывался к молодившимся дамам, а со вторыми – к депутатам и политическим деятелям, дорожившим своими теплыми местами. Делал он это все демонстративно и с нескрываемым удовольствием. Больше всего доставалось Диане Аркадьевне, которую свекор с упоением изводил на светских раутах.

– Оно, конечно, лошадей на переправе не меняют, – задумчиво рокотал он, при большом скоплении народа разглядывая холодеющую невестку, – но ведь загнанных кобыл-то пристреливают! А блудливых и вовсе – на колбасу!

Диана Аркадьевна, чувствовавшая за собой определенную долю вины, в открытую конфронтацию не вступала, но отвечала взаимной неприязнью, смешанной со страхом. Ей все время казалось, что свекор что-то знает или догадывается. Спасало только то, что муж, будучи глубоко уверен в ограниченных умственных способностях жены и ее абсолютно зависимом положении, на слова отца внимания не обращал, лениво отмахиваясь и даже не пытаясь сгладить неловкость.

Визит свекра на дачу стал неожиданностью. Тем более что намечался романтический вечер с соседом.

– Михаил Яковлевич, может, коньячку? – Диана Аркадьевна попыталась нейтрализовать родственника и отвлечь его от обреченно мотавшегося вдоль стола кавалера.