Мойте руки перед бедой

    (из анонимного письма Ленину в марте 1921 года)[1 - Стилистика неизвестного автора сохранена (прим. автора)]

1

Однажды ранним утром, точно в пять часов десять минут в полном соответствии с отрывным календарём «Время навсегда», когда предрассветная свежесть серебристой росой только оседала на не успевшую остыть за ночь придорожную траву, дневное светило лениво выглянуло из-за горизонта, и его лукавый взгляд первым лучом упал на, изнурённую от бессмысленной человеческой суеты, землю.

Солнечный первенец сверкнул на позолоте куцых, без крестов, куполах заброшенной церквушки, заодно испугал стаю жирных чёрных галок, затем, пронизав сонную берёзовую рощу золотистыми нитями, упал в густой черёмуховый куст.

Несколько мгновений утренний озорник осматривался, словно решая куда отправиться, а затем, подпрыгивая в разбитой колее просёлочной дороги, выбрался на тёплую и пыльную улицу небольшого посёлка. Весело пробежался вдоль обветшалых покосившихся домиков и растеряно замер перед старинным трёхэтажным каменным зданием.

Красный изъеденный дождями и ветрами, кирпич больничного корпуса местами выкрошился, особенно на углах возле помятых и ржавых, украшенных жестяными силуэтами гарпий, водосточных труб. Окна первых этажей были грубо замалёваны серой краской, а некоторые из них прятались за металлическими кованными решётками. На втором этаже окна закрасили только наполовину, а на третьем их просто занавесили плотными белыми шторами. Массивные резные двери парадного входа усугубляли и без того унылый вид некогда помпезного фасада.

Справа от низкого, в несколько ступеней, широкого крыльца криво висела облезлая табличка с названием учреждения: «НИИ психического здоровья».

Внезапно набежали грозные тучи и явно намеревались обрушить на землю холодные дождевые струи, пугая и озаряя округу грохотом и вспышками праведного гнева. Светлый лучик поспешно свернул за угол и устремился в поисках убежища от надвигающейся грозы. Сквозь узкую пешеходную арку здания он проник в небольшой внутренний двор.

Дорожки в скромной парковой зоне были тщательно подметены, а каменные бордюры аккуратно побелены известью. Возле каждой скамейки стояли жестяные урны в виде пингвинов. Благоухали пышные кусты сирени, что было редкостью для этих мест в это время года.

Лучик, на мгновенье забыв о надвигающемся ненастье, с любопытством огляделся, а затем не спеша приблизился к постаменту, на котором возвышался гипсовый бюст неизвестного человека.