Наследник для Магната

Я не поняла: то ли мать у него пьющая, то ли еще что… Сразу тут суета поднялась: педиатры, еще врачи какие-то. Психолог приехал. Пытался на мальчишку повлиять. Только парень оказался с характером, дал тут всем жа?ру.

– Это что вы имеете в виду? – я ощутила, как от лица отлила кровь. И мне даже уже было все равно, почувствует она подвох или нет. Плевать. – Он плакал, что ли?

– Орал! Просился к маме. Все игрушки, которые ему дали – проигнорировал. В Глеба Александровича вообще протертым бананом бросил.

– А зачем его кормили протертым? Он же не младенец!

– А вы откуда знаете? – с подозрением прищурилась она, глядя на меня поверх линз очков. – Я возраст его не называла.

– Ну… Я просто предположила, – улыбаться даже насильно было чертовски сложно. – Неужто угадала?

– Ну да, не младенец, постарше. Хороший мальчишка, на отца дико похож, прям живой Глеб Александрович. Зачем-то эксперта этого по ДНК вызвали, там и без того все очевидно – одно лицо.

Да какое одно лицо? Они сговорились все, что ли?!

– Ладно, – ударив ладонями по коленям, она глубоко вздохнула и поднялась.

Да кто такие эти чертовы Лавровы?

– Ну… Да. Да, дома. Звоните.

– Сиди здесь, я скоро вернусь.

Когда она ушла, я для приличия посидела ещё несколько секунд, а потом подскочила с места и пулей метнулась на выход. Туда, на голос сына! И дьявол с ними, амбалами, пусть уводят.

Лестница. Второй этаж. Я дернула на себя сначала одну дверь, потом другую. А когда распахнула третью, увидела своего мальчика.

– Малыш! – забыв о всяческой осторожности, я бросилась к сыну. Обняла его, поцеловала. Осмотрела родное личико. И только потом увидела, что в комнате мы находимся не одни…

– А вы, простите, кто? – высокая женщина сразу же подскочила со своего кресла.

– Я его мать! А кто вы? – бросив свирепый взгляд на мешающее недоразумение, я продолжила обнимать сына.

– Постойте, вы – его мать? Но я же запретила…

– А вы, стало быть, тот самый доморощенный психолог, который понятия не имеет, с кем лучше находиться двухлетнему мальчику? – я разогнулась, едва борясь с желанием вцепиться ей в лицо. – А вы в курсе, что теперь являетесь сообщницей кражи ребенка? Хорошо, не кражи – насильного удержания.