Избранное

Пойдем куда-нибудь сквозь стужу —

Не сразу же в подземный ад!

Повсюду с грацией верблюжьей

Двугорбые сугробы спят.

И на углах замерзли девки,

А на лотках – хурма, айва,

И город выставлен на древке

Невы, как вражья голова.

Сильней дыхание от ветра

Раскачивается внутри —

И сердце на незримой ветке

Багровым яблоком горит.

И солнце – ноющая ранка,

И церковь – облака двойник,

И мертвый снег, как падший ангел,

К забору крыльями приник.

«Все то, что можно выпить и потрогать…»

Все то, что можно выпить и потрогать,

Поцеловать и укусить, как локоть,

Как розу Ходасевича, – ступеньки,

Кричащие во сне, тарелки, деньги,

Вода из крана, сигаретный дым —

Все служит обладателям своим

Бесстрашным. Но тому, кто их боится,

Предметы мстят – ведро спешит пролиться,

Утюг дырявит скатерть, молоток —

Не будем уточнять, угрюмый ток

Бежит из проводов…

О, египтянин вещий

Был трижды прав, обожествляя вещи,

И не молитвой – мясом и травой

Кормил он бога с птичьей головой.

Любую вещь умасли и задобри,

Чтоб швабра не раскачивалась коброй,

Нож не вцеплялся в палец, а сервиз,

Разбив стекло, нас ночью не загрыз:

Ведь мы – вечны, темны, высокомерны,

Они – нежны, обидчивы и смертны,

И мысль, у наших губ цветя огнем,

Их жжет в ночи и унижает днем.

«Когда-нибудь я подсмотрю твой сон…»

Когда-нибудь я подсмотрю твой сон,

Когда-нибудь и я в него войду,

Как в этот лес, что снегом занесен,

Где яркий свет и озеро во льду.

Когда-нибудь дыханья легкий пар

Расступится. Невидимый людьми,

В густых ветвях блеснет прозрачный шар,

Твой, на губах рождающийся мир.

Я буду белка в нем, я буду – мышь,

Я буду – скрип вороньего пера;

Ты не спугнешь меня, покуда спишь,

И он мне будет раем – до утра.

«Ты, отворивший мне речь, как отворяют кровь…»

Ты, отворивший мне речь, как отворяют кровь,

Делящий наспех со мною постель, но не кров,

Ты, во мне оставляющий маленький млечный путь —

Частицу тела, вечно куда-нибудь

Спешащий – закончить фразу, не опоздать к жене,

На почту, в аптеку, – знаешь, истина не в вине,

А в том, что когда тебе плохо, ты идешь не ко мне.