Чёртов круг. Цирковые истории

 – Москвички?

Я чувствовала, как горячие волны из желудка растекаются по всему телу, и почему-то захотелось смеяться. И я засмеялась, обняла этого прекрасного человека, и даже хотела расцеловать, но Лина вдруг накинулась на меня с руганью, и потащила вон. Я упиралась, но ей взялись помогать и наши новые знакомые. Как я ни сопротивлялась, а им удалось препроводить меня в номер. Заперев дверь снаружи, они ушли. Я долбила в преграду, умоляла кого-то подошедшего освободить меня, а потом осела и тихо, но безутешно плакала – пока не заснула.

Проснулась оттого, что Лине не удавалось отворить дверь. Сперва никак не могла понять, почему я сижу на корточках в прихожей, сообразила, поднялась. Лина влетела, пытливо всмотрелась в мое лицо и только после этого произнесла:

– Прочухалась! Ну, ты, мать, даешь…

– Чего, а? – потирая затекшие мышцы, жалобно мяукнула я.

– Стране угля… чего, главное, спрашивет… пить меньше надо!

– Так я вообще ведь не пью…

– Ни фига себе! Один за одним стаканы хлестала с водярой!

При упоминании о водке я метнулась в ванную и обрушилась на унитаз, вожделенно обняв его.

– Пьяница! – припечатала Лина, когда я, жалкая, мокрая после обливания под умывальником, мелко дрожащая, возвратилась в комнату. – Ложись спать, четыре утра, тебе всего два часа на протрезвление осталось.

Я покорно упаковалась под одеяло. Лина погасила свет и тоже легла. После некоторого молчания вдруг саркастически проговорила:

– А ты ведь ее любишь…

– Кого? – пробубнила я в подушку.

– А про кого ты в ресторане как подорванная захлебывалась?!

– Про кого? – млея от догадки, лепетнула я.

– Про Юрате эту, из буфета…

И я дернулась, будто застигнутая врасплох, хотя ее ответ не явился неожиданным.

– Чего молчишь? – выждав, спросила Лина, но я не знала, что сказать, и притворилась заснувшей.

Спускаясь утром к дрессировщицам, думала, что Эмилия Францевна опять заметит мою измочаленность, но старушка уже, видимо, привыкла и нечего не сказала.

После прогулки я опять завалилась до часу дня и после дневного выгула тоже спала. Выезд назначен на пять вечера, и я успела прийти в норму. Лина тоже спала целый день, и мы поднялись с ней одновременно в четыре. Я полагала, что она начнет меня пилить, но Лина как ни в чем не бывало взялась готовить кофе.

В окно я увидела Юрате. Она развешивала во дворе на веревки белые полотенца.