Is Интернета. Повесть и рассказы

«Интересно, я так же безрассуден, как Песко, или я еще безумнее?»

Панель отошла от стены с треском. За ней оказалась бетонная поверхность с отверстием, из которого, подобно букету, торчали провода. Парень взял их в руки и попытался резко выдернуть, но ничего не получалось. Руки теперь пахли резиной, а на ладонях остались следы. Следующим этапом стал Образовач. Кресло пришлось сдвигать с привычного места несколько минут. После каждого подхода оно перемещалось, в лучшем случае, по сантиметру.

Под душем выхода также не было. Конденсат вместе с отходами стекал в небольшое углубление в бетоне с множеством отверстий на дне. Пробить его не удалось. Кровать осматривать было бессмысленно, поэтому Иртыш сразу подошел к трубе. Пластик вырастал из потолка и заканчивался раструбом на уровне груди, не выше.

«Наверное, чтобы не убить брикетом в голову очередного голодного серфера, который будет ждать его, как манны небесной.

Парень разбежался, насколько позволяли габариты помещения, и запрыгнул на трубу. Руки обхватили ее едва выше края, пальцы нащупали соединительный шов. Труба не была скользкой, но из-за одежды Иртыш медленно съезжал вниз. Неловким движением он передвинул руки выше и подтянулся. Еще раз. Плюс несколько сантиметров. Еще. И еще. Ладони взмокли, держаться становилось все сложнее. В какой-то момент напряжение стало критическим, пластик над головой затрещал.

Затылок саднило, болел нос – труба приземлилась прямо на лицо. Но о неудачном падении парень забыл сразу, как только в глазах прояснилось, и он разглядел потолок. В нем зияла внушительная дыра. Вместе с трубой, похоже, оторвалась часть обшивки потолка.

Иртыш передвинул кровать и высоко поднял ее край, уперев в стену. На обратной стороне выпавшего матраса обнаружилось множество красных пятен.

«Это же кровь», – в старом интернете ее изображений было полно. Прежний мир был настолько жесток, что никакие новости не вызывали большего интереса, чем чужая смерть и боль. По тегам «жестокость», «убийство» в поиске выплывали тысячи изображений, а текстовые данные детально описывали ужасы пострадавших. Только сейчас Иртыш понял, что старый мир, независимо от конфессий, поклонялся одной общей религии – религии ужаса.