Я – дерево, которое костёр

А сердце от чувств качает так,

Что рванёт и заполыхает.

Я стою и смотрю на неё. Она – королева!

И об этом знаю не только я.

Она разговаривает с кем-то от меня слева

И не замечает меня.

Нет, заметила! Идёт ко мне. Улыбается.

Здравствуй! – Здравствуй! Знала бы, что я вложил в это слово,

Моя королева! На земле все люди влюбляются,

Но я готов умереть.

И я боюсь этой любви. Что в ней такого, в моей королеве?

Знает ли, какой разожгла огонь?

Узнает ли в этих словах себя?

Я надеюсь, что когда-нибудь покажу их ей.

И тогда она улыбнётся и станет любить меня дальше,

Я это знаю.

Не знаю до конца лишь одного.

Но дорогие вещи любят тишину.

про одну даму

Однажды я встретил увядшую даму Нади,

Она пригласила меня к ней в гости зайти,

Был выпит коньяк, был съеден салат,

Мы вышли освежиться на лоджию-сад.

И она рассказала мне историю растраченных чувств,

О первой любви, которой не понят было вкус,

О смене постелей – хронике юных забав.

О пятнах на платье, о тех, кто припрятан был в шкаф.

О том, что она превратилась в бесчувственный агрегат,

Что вместо ласки – зима, и вместо слов нежности – мат,

О том, что нет у любви ни радости, ни тепла,

О том, что она так несчастна, о том, что она так одна.

И теперь она понимает, что ей нужно было ждать,

Но ей так безумно хотелось в этом не опоздать,

И свет превратился в тень. У бабочки Нади

Куда-то пропали крылья, а других не найти.

выступление

Я поднимаю занавес. Тишина.

Секунда, другая… В зрительном зале тьма.

Ни шёпота, ни даже скрипа, ни шарканья ног,

Ни громких глотков пьющего жадно сок.

Минута, другая… Всё тишина.

Не доброе чувствует сердца тугая струна,

Ведь в зале даже не дышат и не сопят,

В зрительном зале, причмокивая, не спят.

Я зажигаю свет; все стрелы – в глаза,

Жмурюсь от боли, глаза будто жалит гюрза,

Потом привыкаю, смотрю жалкий, как трус,

А зрительный зал, зрительный зал пуст.

Из тетради №2 (21:37) 26 июня 1993 г. – (20:00) 23 мая 1994 г.

наша жизнь

В крупнопанельном замке

Жили я и соседи,

Смотрели сквозь окна-рамки,

Что делается на свете.

Пили, ели, женились,

Плакали, умирали

И те, кто только родились,

Их уже не вспоминали.

Лучше нам и не думать

О скорбях, болезнях и смерти,

Решили мы на досуге

Наивно, словно бы дети.