Тень зиккурата

 – Тебя и твои экскурсы достали. Сам же пять минут назад говорил!

Пашка скривился, как если бы ему всунули в рот кусок лимона.

– Нет, ты не кривись, – продолжал Ваня, – раз уж позвонил мне посреди ночи…

– А я чё… – Пашка поспешно перебил друга. – Мне, знаешь, ночью, после разговора с тобой, немного легче стало. Хоть эти красные твари исчезли!

– Вот видишь, – обрадовался Ваня. – Слушай, мне кажется, я знаю, почему твое путешествие закончилось на Красной площади.

– Ну, и почему? – безразлично спросил Пашка.

– Потому что в послепотопном мире в Междуречье образовалось два государства, боровшихся между собой за власть. Это были Египет и Вавилон. Египет, ослабленный «казнями» ради исхода евреев, не устоял под сильной рукой Вавилонского царя Навуходоносора. Паритет был нарушен, и Вавилон впервые в мировой истории, на самой ее заре, поставил себе задачу стать центром мира.

– Я не понял, – возмутился Пашка, – причем здесь Красная площадь?

– А притом, что в начале двадцатого века новые навуходоносоры, заразившись вирусом богоборчества и идеей мирового господства, имя которым ВАВИЛОН, на месте разрушенного храма Христа Спасителя начали сооружение новой башни – символа воинствующего атеизма.

Этот «зиккурат» должен был стать Дворцом Съездов с венчающей его фигурой Ленина такого размера, что в одном пальце его планировалось разместить две библиотеки и кинотеатр. Но «поспорить с небом» богоборцам снова не удалось – война началась, поэтому пришлось ограничиться небольшим Мавзолеем в честь вождя, рядом с которым ты чудесным образом в пять утра и оказался.

Они уже подошли к Пашкиному дому, но «замороченный путешественник» домой не спешил.

– Идем, покачаемся на качелях, – неожиданно предложил он. – И ты мне еще какую-нибудь story[4 - Story (англ.) – история] расскажешь.

– Ну, пожалуй, я могу рассказать тебе о Вавилонской башне по нашей с тобой теме, – начал Ваня, и, оттолкнувшись ногами, взлетел вверх.

– Эй ты, террорист, осторожней! – Пашка скривился из-за удара качели о землю. – Я еще жениться собираюсь, – выкрикнул он и заразительно засмеялся.

– Слышишь ты, прекрати! Мне больно смеяться, – еле сдерживался Ваня. – Будешь смеяться, «стори» не получится.

– Получится, – щеки Пашки порозовели. – Просто она веселая будет.

– Ну, в общем, эту башню строили сыны погибели, – начал Ваня уже в другой манере.