Русское авось

Сейчас же запутался, так ли он поступает, не лучше ли переехать на центральную усадьбу, где не надо заботиться о дровах, своём участке, и, конечно, о сене на корову. Жаль корову, хорошо доит, да и молоко прелесть. Сарайка далеко, да и несподручно получается. Зачем корова, когда молоко и мясо можно купить в совхозе. Можно, конечно, только своё намного лучше. Тут доишь ручками, а там доильные аппараты. Аппараты они и есть аппараты, если плохо его обработать, может появиться вирус.

– Значит, к Кочину надумал, – выдавил из себя Денисов и поёжился, – старый я, сынок, живу воспоминанием.

Может быть, чего и не понимаю. Трудно мне. Всё переворачивается с ног на голову, а раньше как? Земля кормилица и поилица, даже самый маленький клочок её и то берегли, а сейчас что? Вон Генахина нива вся заросла ивняком, и дела до неё нет никому, а на болота уже замахиваются. Что они, помешали! Сердце обливается кровью. Думал Витька Уваров, окончив, сельхозинститут, ну порадеет за нашу земельку. А он…

С улицы прибежали Мишка с Ванькой, схватили по куску хлеба и снова исчезли.

«Тяжело мне», – хотел было сказать Уваров, но сдержался, посмотрев на тестя, щёлкнул пальцами.

– Пойду я. Мне нехорошо, – сказал Иван Петрович, – что-то здесь не то. Ты уж, Витя, прости меня старика. Я думал, как лучше. У тебя уже чемоданное настроение, не удержать.

– Папа, зачем же вы его так, – вмешалась жена Маринка. – Он и так места себе не находит. Что ты думаешь, нам легко срываться с насиженного места.

«Нелегко, так и сидите», – хотел было сказать Денисов, но не сказал, понял, что уже бесполезно, и концы, соединяющие Уваровых с деревней, уже отрезаны, и остаётся им пожелать только счастливого пути. Он встал, зябко передёрнул плечами и вышел. А потом вскинулась Маринка. Она сняла резиновые сапоги, и с обидой сказала:

– Посмотри, что с моими ногами? Они преют от влажности. Я сама уж пропиталась потом и навозом. На что мне эти сапоги-чулки, модельные туфли. Перед коровами что ли выпендриваться.

Что я хуже других? Вон Анька Рожнова дурнушка дурнушкой, а приезжает сюда фити-мити горожанка.

Уваров вспомнил, как эта Анька сказала Маринке:

– Эх, такая красота гибнет в деревне. Одень тебя по настоящему, так от тебя же глаз не отвести. И чего нашла в этом захолустье. Ведь все твои подружки там – в городе. Восемь часиков отработала и ты свободна. Не надо ухаживать за коровами. Благодать. Хочешь в кино – пожалуйста, хочешь в парк тоже.