Марина из керосинки

315-я вообще самая красивая комната в институте. Кабинет Марины Виссарионовны.

Я только потооооом поняла, чем она мне нравится.

Есть догадка, что у неё деменция. Сама она понимает, что с ней что-то происходит. Что ухудшается её память, это первое. И люди в институте всё понимают. Прям как в фильмах.

Как-то так вышло, что из коридора Иван Константинович повёл меня в свой кабинет. Там теперь сидел только один человек.

Очень чистый прибранный кабинет. Есть такой же стол, как у всех: с кувшином и чайником.

На белой стене висит карта (масштаб 1:4000000, в одном сантиметре 40 километров) «Россия и сопредельные государства».

Мне предложили посидеть в кресле.

И договорились быть на связи с Иваном Константиновичем.

И ушла от него с пустыми руками. И запомнила (конечно, против своей воли), что могу прийти с флешкой, скопировать разное и снова попытаться понять, подготовить, изучить, сделать, написать и так далее.

Мы находимся в какой-то хитрой системе. Как бы константе.

Как бы хочу добраться до её сути. Я говорю, что не хочу быть экологом, не справлюсь. Я хочу быть лаборантом. Мне отвечают: «Может попробовать?». И отпускают с улыбкой.

«Хорошая школа», кстати, была в Лимане, где мы жили с мамой, где я проучилась шестой класс. И, странно, что фамилия того мальчика с улыбкой была тоже – Лапшин.

Хитрая система.

Дочитала документы «инженера-эколога» я часа через два и осторожно положила голову на стол. У меня есть диплом, да. Ну и что.

Я только знаю, что, например, могу выпить за раз семьсот граммов яблочного сока. Это я могу.

Ещё я могу за неделю написать двадцать страниц текста. Из них хороших, может быть, останется только две.

Я могу убираться.

Ступаю на мокрый пол, я его мыла недавно. Он высохнет, когда по нему пройдут балетки, мокасины, рибоки. И это всё, что я на данный момент хочу знать.

Захожу в свою комнату.

Себе: перечитать свои заметки.

О СНиПах не думать совсем.

Вчера ко мне дважды заходила Марина Виссарионовна Пименова.

Она всё говорила и говорила. Я ей напоминаю, кажется, одну из её студенток, иначе зачем она рассказывает мне, над чем работает.

Кажется, она понимает, что повторяется. И так как моя реакция не похожа на обычную, ей открывается, что я не студентка, не аспирантка, я – что-то другое.

Следовательно, со мной всегда необходима демонстрация.

Марина вообще добрая.

Один раз при мне она ругалась на себя.