Обитель Разума

Тарцини-то был обыкновенный человек, а не живой бог, как отшельники рассказывают.

– Ну, не обыкновенный, но безусловно он был человек, – заметил кот. – А что тогда нужно Бернгарду?

– Ну не знаю я, понимаешь, не-зна-ю!

Кот сворачивался в мохнатый шар.

***

Архивы представляли собой скопления бумажной литературы, слабо упорядоченные. Они носили разные поэтические названия: Мраморный архив, Небесный архив, Осенний архив и ещё десятка полтора.

Время шло своим чередом. Марат вникал в жизнь Тарцини, попутно делая заметки.

Уставал гораздо больше, чем на лесопилке.

Бернгард был недоволен. Он больше не появлялся сам, но отшельники, смотревшие за архивами, передавали Марату замечания.

– Мне поручили вам передать, что от вас ждут большего.

– Я предупреждал…

Его никто не слушал. Эти смотрители архива были ещё более удалены от мира, чем те отшельники, которых ему приходилось видеть раньше. Он словно не существовал для них. Они смотрели на него, точно сквозь стекло.

– Я слышал, что прежде литература бывала не только на бумаге, а ещё на каких-то экранах, что ли? – спросил как-то Марат у одного из них, не очень рассчитывая на ответ.

– Были, – неприветливо сказал тот. – Но это всё давно утрачено. А книги остались.

Как-то Марат зашёл к Виктору.

– Ну что, доволен? – саркастически спросил тот.

– Не особенно.

– Говорил я тебе, осторожней надо быть, – вздохнул Виктор. – И я вот теперь без напарника.

В северном полушарии Земли царствовала поздняя весна. Аристотель днем спал на ковре, как-то умудряясь занять своей небольшой особой весь пол, ночью шатался где-то.

В открытое окно доносились утробные боевые клики.

– Как ты так можешь? – укоризненно спрашивал Марат у несколько потрепанного, но весьма довольного кота. – Ты же разумное существо. Неужели нельзя договориться?

– Оставь эти проповеди для своих друзей-отшельников, – нагло посоветовал кот. – И вообще отцепись. Я спать хочу.

Он поворачивался спиной к Марату и потягивался.

Порой, окончательно устав от архивной пыли, Марат уходил и бесцельно бродил по окрестностям.

В весеннем лесу было сыро и просторно. Ледяная корка, покрывавшая землю пару недель назад, съежилась и сползла в овраги. Потемневший жёсткий снег лежал в низинах, уже смирившийся со своим поражением. Под ногами валялись чёрные влажные сучья, прелые листья, из-под всего этого боязливо выпускала тонкие стрелки трава. На открытых местах она уже была хозяйкой, а в лесу только осматривалась.