Обитель Разума

Их одиссея заканчивалась еще быстрее…

Кое-кому удавалось удачно вписаться в сумбурную и лишенную надежды на лучшее будущее жизнь Острова. Эти люди тоже вставали на путь производства дурмана, опасный, но сулящий большие выгоды. Так они могли продержаться некоторое время, пока конкуренты не избавлялись от них. Закона на Острове не существовало.

Почти все необходимое – продукты, одежда и остальное – доставлялось извне и распределялось служителями Логоса. Точнее, они завозили все это, а распределение доверяли выбранным им местным жителям.

В сердце города редко рисковали забираться даже отшельники.

Когда Ярослав оставил мечты о Логосе и предпочел заняться практическим делом, он стал извлекать кое-какую пользу из Острова. Основными своими достижениями он считал организацию здесь производства лекарственных препаратов, и создание небольшого целлюлозно-бумажного завода. В городе было довольно много его осведомителей, причем они даже не знали, на кого работают.

Внешне Ярослав никак не проявлял интереса к Острову.

Если бы то, что он делал там, вскрылось, его не спасли бы никакие прежние заслуги перед Сферой. Весь процесс производства на планете был спланирован Тарцини, то есть непосредственно Логосом, и любое вмешательство в него стало бы величайшим святотатством.

Но до Ярослава никто в него не вмешивался…

Бернгард, недавно вошедший в число тринадцати руководителей Сферы, стремился выделиться даже здесь, хотя, казалось бы, он уже занял столь высокое положение, что дальше некуда, пока Василий жив и в здравом уме.

Но честолюбие его было неуёмным, и он то и дело выдвигал новые идеи. Вот и сегодня собрание должно было обсудить целых три его предложения – одно из них по поводу Острова.

“Слишком уж он прыток и тороплив для отшельника, – ворчал про себя Ярослав. – Пора бы и остальным обратить на это внимание. Спят они, что ли? Дальше собственного носа не видят”.

Он продолжал размышлять, не обращая внимания на длинную речь, и прислушался к словам Бернгарда, только когда тот уже заканчивал.

– На Острове Забвения обитают те, кто навеки изгнан из общества, – говорил Бернгард. – Совершённые ими преступления тяготеют над ними и лишают их надежды стать частицей Единого Разума. Так достойны ли жизни эти создания? Более того, не является ли жизнь для них непрерывным источником страданий? Мы считаем, что будет гуманнее уничтожить их, тем самым избавив от мучений и угрызений совести.