Обитель Разума

Бернгард добивался главенствующего положения в Сфере, а его энергия и напористость привлекли к нему многих сторонников. Расчет Бернгарда был прост. Василий болен, ему недолго осталось. После этого, а лучше еще раньше, нужно сделать одно – столкнуть Ярослава.

Но это оказалось не так-то просто. Совсем не так просто, как ожидал того Бернгард, который пришел из ниоткуда, и за несколько лет успел занять столь заметное положение в Сфере, не встречая особого сопротивления.

Искатель понял намерения Бернгарда, вероятно, даже раньше, чем противник успел сформулировать в уме, в чем же заключается его главная задача, и кто его главный враг.

Ярослав был умен, хитёр и умудрён опытом. Он с успехом отражал атаки своего молодого соперника, но ему тоже до сих пор не удалось избавиться от него.

А он очень хотел от него избавиться…

Голосование

Василий закончил говорить и сел. Ярослав не смотрел на него, но слышал, как он тяжело дышит. В сущности, глава Сферы ничего и не сказал, ничего нового, ничего сколько-нибудь важного.

Но только два человека в зале имели дерзость признаться в этом хотя бы самим себе.

Сейчас отшельникам предстояло обсудить несколько вопросов, не очень важных для истинных служителей Логоса, постоянно размышляющих о будущем планеты. Но все же каждый из этих вопросов решал по крайней мере одну судьбу, а некоторые – и очень много судеб.

Сперва в зал ввели нарушителя устава…

Запинаясь, словно стыдясь того, что должен был сказать, отшельник по имени Матиас излагал обвинение.

Такая уж у него была обязанность, хотя он и не лучшим образом подходил для её выполнения, потому что слегка заикался.

Сущность обвинения сводилась к тому, что некий Герберт, молодой человек, только-только ставший отшельником, повстречав людей, знавших его до вступления в Сферу, стал похваляться могуществом служителей Логоса, а чтобы окончательно убедить своих знакомых, он свалил наземь несколько деревьев, срезав их лучом из ручного лазера, редкого инструмента, доверенного ему для какой-то работы.

Подобное нарушение дисциплины было серьёзным проступком, подлежащим тяжёлому наказанию. Впрочем, если бы кто-нибудь из присутствующих высказался в пользу обвиняемого, приговор мог бы быть смягчен, но никто этого не сделал. Только у одного человека губы чуть приоткрылись, но потом снова сомкнулись.

Это была женщина и сидела она прямо напротив Ярослава. Он знал её очень давно, почти столько же, сколько Василия.