Обитель Разума

Лошади неторопливо переступали копытами, изредка вскидывали головы, помахивали хвостами, радуясь больше отдыху и немного – весне.

На подводе сидел, опустив голову, мальчишка лет тринадцати, щуплый, светловолосый, с мелкими красивыми чертами лица. Стоявший рядом человек осыпал его упрёками, подросток молчал, не поднимая глаз.

– Я не возьму этот кругляк! – повторил человек уже в который раз. – Он никуда не годится. И здесь я его не позволю оставить, мне тут хлама не нужно. Вези его отсюда, куда хочешь. Ты погляди – кривые ж брёвна! Намучаешься с ними.

Он ткнул рукой в брёвна, которые в основном действительно были кривоваты.

Мужчина был невысок, коренаст, уже немолод. В волосах пробивалась седина. Обветренное лицо покрывали резкие морщины. Это было лицо человека, всю жизнь занимавшегося тяжёлым трудом в любую погоду.

Подросток поднял голову и едва слышно сказал что-то.

– Чего? – раздражённо отозвался человек.

– Лес такой, Виктор, – чуть громче ответил мальчишка.

Виктор сразу завёлся.

– Вот врать мне не надо – лес такой! Лес как лес. Во всём лесу нормального дерева не нашлось?

Он с досадой стукнул кулаком по злополучному бревну.

Заскрипела дверь сарая. Мальчик быстро зыркнул в ту сторону, потом снова обречённо съёжился.

На крыльцо вышел молодой парень с топором в руке.

– Готово! – крикнул он, сбежал по ступеням и с размаха воткнул топор в стоявшую у крыльца колоду.

– Сейчас взгляну, Марат… – отозвался Виктор, уставший ругаться, и ушёл в сарай.

Марат, едва взглянув на повозку с брёвнами, кивнул мальчику в знак приветствия, перепрыгнул через грязь и сделал несколько шагов по направлению к воротам. Молодой человек прекрасно слышал ругань, но не имел ни малейшего желания в неё вмешиваться. На собственном опыте он успел убедиться, что Виктор грубоват, но справедлив, и зря шуметь не будет.

Мальчик продолжал сидеть без движения. В появлении нового действующего лица он увидел какую-то надежду для себя.

Марат рассеянно смотрел в поле.

Марат был высокий молодой человек, подвижный и гибкий. Его худое лицо с приподнятыми скулами казалось немного неправильным, но в чём неправильность, определить было трудно. То ли брови с изломом были чуть асимметричны, то ли щёки запали больше обычного после тяжёлой зимы. Живые карие глаза быстро меняли выражение, видимо, более созвучное его мыслям, чем окружающему пейзажу.